Прежде чем Хогарт успел сказать ещё хоть слово, дама поднялась, взяла со стула куртку и подошла к Греко. Она была чуть выше него. В джинсах, с кожаной курткой на руке, она выглядела не только эффектно, но и чуть дерзко.

— Na shledanou. (До свидания)

Она поцеловала Греко в щёку и одновременно бросила на Хогарта взгляд, в котором было что-то большее, чем безобидное любопытство.

Греко сказал ей ещё несколько слов на каком-то чешском диалекте. Хогарт уловил лишь, что речь шла о пакете с информацией; при этом прозвучало имя: Йозеф. После этого женщина исчезла.

Хогарт проводил её взглядом.

Какой неудачный момент для ухода. Она пропустит главное событие дня — как ротвейлеры разорвут его на газоне в клочья.

Когда дверь закрылась, Греко повернулся к нему и сразу перешёл к делу.

— Вы хотите продать мне картины? — спросил он с жёстким, рубленым акцентом.

— Сначала мне надо их найти, — ответил Хогарт.

Он представился страховым детективом, работающим на венское отделение Medeen & Lloyd.

— Вас интересует Октавиан?

Греко держал руки в карманах брюк и жевал сигару.

— Ne.

— В две тысячи втором, на аукционе Sotheby’s в Нью-Йорке, интересовал. И в прошлом году тоже, когда вы пытались купить у Музея истории искусств две картины.

Греко прищурился, но промолчал.

— Бернардигассе вам знакома? — спросил Хогарт.

— Ne.

Хогарт показал ему фотографию Сендлинг.

— Вы когда-нибудь видели эту женщину?

— Ne.

Греко даже не взглянул на снимок.

Настроение Хогарта переменилось. Он сам вошёл в логово льва — теперь было поздно отступать.

— Она была здесь дважды. Последний раз — двадцать восьмого августа, в четырнадцать тридцать. Её привезло такси. Шофёр ждал ровно тридцать минут, потом отвёз её обратно в отель.

— А, эта девчонка, — проворчал Греко. — Да, была здесь. Но я ничем не мог ей помочь. Она выпила мартини и снова исчезла.

Хогарт помедлил всего секунду.

— Вы и госпоже Сендлинг лгали так же, как сейчас мне?

Греко шагнул к нему и опасно медленно вынул сигару изо рта.

— Я вам кое-что скажу, — прошептал он. — Я не имею никакого отношения к пожару в галерее. Никто из моих людей не поджигал здание. Я не знаю ни где находятся оригиналы, ни чем занималась эта девчонка из страховой после визита ко мне. Возможно, она дала себя трахнуть тому страховому мошеннику, вошла с ним в долю и сбежала с деньгами… И вам советую сделать то же самое. Прямо сейчас.

Греко указал на Хогарта тлеющим кончиком сигары.

— И передайте своему начальству: сотрудники Федерального ведомства уголовной полиции уже были здесь, перевернули всё вверх дном. А следующего умника, который заявится ко мне без приглашения и станет красть моё время, я брошу собакам на корм.

Сердце Хогарта колотилось у самого горла. Руки у него стали ледяными — но не из-за угрозы Греко, а из-за Кольшмида. Этот мелкий скользкий бюрократ ни словом не обмолвился, что венские сотрудники уголовной полиции уже побывали здесь.

Он великолепно подставил Хогарта. Теперь тот стоял перед Греко как идиот. Больше всего на свете ему хотелось собственными руками придушить Кольшмида.

В тот же миг распахнулась боковая дверь, и в комнату ворвалась удивительно хорошенькая девочка лет девяти, со светлыми косами. Греко мгновенно преобразился.

— Анна! — позвал он неожиданно мягким, приятным голосом.

Он раскинул руки и присел на корточки. Девочка бросилась ему на шею так, что взметнулся подол её синего платья. Он крепко прижал её к себе, а она поцеловала его; на миг блеснули брекеты.

Вот счастливчик. За пять минут его поцеловали две красивые женщины.

Хогарт дал ему немного времени, потом снова вернулся к теме.

— Я не хуже вас знаю, что Александра Сендлинг мертва, но…

— Где труп?

Греко погладил девочку по волосам.

— Вы знаете?

— Я?

Греко выпрямился. Взгляд его потемнел.

— Вы переходите границы.

— Тот, кто заставил мою коллегу исчезнуть, давно их перешёл.

— Вы хотите мне что-то приписать?

— Я ничего вам не приписываю. Но речь идёт о поджоге, страховом мошенничестве и, возможно, убийстве… а вы ведёте себя не слишком-то сговорчиво.

— Вы угрожаете мне при моей дочери? Эта беседа окончена. Не утруждайте себя поисками выхода.

Греко отвернулся и рявкнул через всю комнату:

— Димитри! Томаш!

В комнату вошли те же мужчины, что сопровождали Хогарта от ворот к дому. Главным был пожилой жилистый тип с белокурым пробором набок. На этот раз денди наверняка не станет церемониться.

В следующую секунду Хогарта грубо подхватили под руки и потащили к двери.

— Я доберусь до убийцы Сендлинг!

— Dobry den, — крикнул ему вслед Греко.

— Dobry den, — вежливо сказала девочка и помахала рукой.