— В четыре года я обжёгся отцовской зажигалкой.

— Нарочно?

— Разумеется. А вы как думали?

Он сделал паузу.

— Нет. Я хотел тайком покурить в сарае.

Она снова улыбнулась. Вероятно, решила, что это очередная шутка, хотя на этот раз он сказал правду. После той истории бровь в этом месте так и не отросла, что действовало на большинство людей странно — если они вообще это замечали.

Когда они прошли мимо человека с рацией у садовой калитки и вышли на улицу, Хогарт огляделся.

— Я бы с удовольствием подвёз вас, но я пешком. Может, вызвать вам такси?..

— Нет, спасибо. Я пройдусь. Я живу совсем рядом.

— Откуда вы так хорошо говорите по-немецки? — спросил он только для того, чтобы сказать хоть что-нибудь, прежде чем она отвернётся.

— Из какого венского района вы родом? — вместо ответа спросила она. — Зиммеринг, Майдлинг или Фаворитен?

Теперь усмехнулся он: названия районов она произнесла с забавным чешским акцентом. В отличие от многих женщин, которых он видел за последние дни, в её чертах не было типичного славянского оттенка; скорее она напоминала южную кинодиву.

— Я из Майдлинга. Так заметно?

— Ещё как. Почему вы смеётесь?

— Ничего. Просто вы мне нравитесь.

К лицу прилило тепло. Он явно поступал не так, как советовал Димитри. Более того, здравый смысл подсказывал: надо убираться отсюда как можно скорее, пока он не оказался с пулей в голове на дне Влтавы.

Обвинить Короля Праги в убийстве — одно дело. Заигрывать с его девушкой — совсем другое.

— Спасибо за комплимент.

Похоже, ей тоже стало неловко: на секунду она отвела взгляд.

— Так откуда у вас такой хороший немецкий? — не отставал он.

— Мой бывший начальник жил в Вене. Я работала переводчицей, переводила договоры. Ваше произношение напоминает мне его.

Она помолчала.

— У вас есть планы на сегодняшний вечер? Можно пригласить вас на ужин?

— Простите?

Хогарт решил, что ослышался. Невольно он бросил взгляд на часового с рацией.

— Не смотрите так. Это всего лишь ужин. Я не кусаюсь. Я приготовлю еду, а вы расскажете мне что-нибудь о Вене. Я слышала, в зоопарке есть две китайские панды. Это правда?

Хогарт кивнул.

— Отлично. Тогда в восемь? Я живу на острове Кампа. Если спуститься с Карлова моста — последний дом слева. Не ошибётесь: дом на сваях, наполовину в воде, с настилом вокруг. Dobry den… И до вечера держитесь подальше от Димитри. Даже если он бьёт как девчонка.

Он смотрел ей вслед, пока она уходила. Он всё ещё не мог в это поверить. Эта женщина действительно пригласила его к себе домой. В последний раз такое случалось с ним двадцать пять лет назад. Тогда он ещё ходил в школу, и Ева, самая красивая девочка в классе, захотела с ним познакомиться.

Хогарт спрашивал себя, что нужно от него Ивоне. Возможно, это ловушка Владимира Греко. Но это ему предстояло выяснить самому. Может быть, заодно он узнает больше о Греко. Как бы там ни было, он уже сейчас знал: Ивону он забудет не скоро.

Но сначала ему надо было выяснить побольше о двух пандах.

ГЛАВА 3

Уже смеркалось, когда Хогарт оставил машину у Карлова моста. Уличные фонари разливали желтый отсвет по влажной от тумана брусчатке. Вечер выдался заметно холоднее вчерашнего — почти морозный.

Подняв воротник пальто, Хогарт направился к мосту. С каменной балюстрады другие мосты ниже по течению Влтавы казались круглыми арками, горбато поднимающимися из воды. Плавучие отели у берега наполовину терялись в тумане и дрейфовали по водной глади, словно блуждающие огни.

В боковых рукавах Влтавы тоже покачивались огоньки: очевидно, ночные прогулочные лодки, билеты на которые продавали в многочисленных деревянных будках перед мостами.

Насколько Хогарт успел понять Ивону — женщину самостоятельную, эмансипированную, — букет цветов вряд ли произвел бы на нее впечатление. Хороший коньяк она оценила бы скорее. Поэтому он купил бутылку Château la Montanage и двух маленьких плюшевых панд.

Перейдя Влтаву, он на другой стороне Карлова моста спустился по мраморной лестнице. Поднимавшаяся от воды пелена тумана почти наглухо окутывала полуостров Кампа.

Этот клочок земли между рекой и Чертовкой, как назывался естественный боковой рукав Влтавы, был всего лишь узким, обособленным городским уголком, окруженным водой, старыми жилыми домами и корявыми деревьями.

Чем дальше Хогарт шел по дорожке, тем холоднее и темнее становилось вокруг. Изогнутые ветви кое-где свисали в воду и в свете редких фонарей отбрасывали длинные тени на протоку. Мостики, шириной не больше пешеходной тропы, вели на другой берег. Из-под темных мостовых арок местами выступали носы гребных лодок.