Джессика взяла свой пакет, развернулась на каблуках и направилась обратно к джипу. К черту ВСЕ, к черту банк, к черту ужин. Все, о чем она могла думать, это убраться отсюда.

Она запрыгнула в джип, завела двигатель и надавила на педаль. Она почти надеялась, что поблизости окажется какой-нибудь патрульный-новичок, который остановит ее и попытается задать ей трепку.

Не повезло. Никогда не было полицейского рядом, когда он был нужен.

Кроме той, за которой она была замужем.

Прежде чем свернуть на Саут-стрит, она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела Винсента, все еще стоящего на углу, руки в карманах, удаляющийся одинокий силуэт на фоне красного кирпича Холма Общества.

Вместе с ним исчез и ее брак.

54

СРЕДА, 19:15

"Ночь за клейкой лентой" была пейзажем Дали, черными бархатными дюнами, уходящими к далекому горизонту. Время от времени лучики света пробирались сквозь нижнюю часть его зрительного плана, дразня его мыслью о безопасности.

У него болела голова. Конечности казались мертвыми и бесполезными. Но это было не самое худшее. Если скотч на глазах раздражал, то скотч на рту сводил с ума до невозможности. Для кого-то вроде Саймона Клоуза унижение от того, что его привязали к стулу, обмотали клейкой лентой и заткнули рот чем-то, что на ощупь и вкус напоминало старую тряпку, сменилось разочарованием от невозможности говорить. Если он терял дар речи, он проигрывал битву. Так было всегда. Будучи маленьким мальчиком в католическом доме в Бервике, он умудрялся отговорками выпутываться почти из каждой передряги, из каждой ужасной передряги.

Только не это.

Он едва мог издать ни звука.

Лента была плотно обмотана вокруг его головы, чуть выше ушей, чтобы он мог слышать.

Как мне выпутаться из этого? Глубокий вдох, Саймон. Глубокий.

Он безумно думал о книгах и компакт-дисках, которые приобрел за эти годы, о медитации и йоге, о концепциях диафрагмального дыхания, о йогических техниках борьбы со стрессом и тревогой. Он никогда не читал ни одной из них и не слушал компакт-дисков больше нескольких минут. Он хотел быстро избавиться от своих периодических приступов паники - ксанакс делал его слишком вялым, чтобы мыслить трезво, - но в йоге быстрого решения не было.

Теперь он пожалел, что не остановился на этом.

Спаси меня, Дипак Чопра, подумал он.

Помогите мне, доктор Вейл.

Затем он услышал, как позади него открылась дверь в его квартиру. Он вернулся. Этот звук наполнил его тошнотворной смесью надежды и страха. Он услышал приближающиеся шаги сзади, почувствовал тяжесть на половицах. Он почувствовал запах чего-то сладкого, цветочного. Слабый, но настоящий. Духи молодой девушки.

Внезапно с его глаз сорвали ленту. От жгучей боли казалось, что вместе с ней отрываются и веки.

Когда его глаза привыкли к свету, он увидел на кофейном столике перед собой свой Apple PowerBook, открытый и отображающий графическое изображение текущей веб-страницы отчета.

МОНСТР ПРЕСЛЕДУЕТ ДЕВОЧЕК Из ФИЛАДЕЛЬФИИ!

Предложения и фразы были выделены красным цветом.

... развратная психопатка…

... извращенный палач невинности…

За ноутбуком на штативе стояла цифровая камера Саймона. Камера была включена и направлена прямо на него.

Затем Саймон услышал щелчок позади себя. У его мучителя в руке была мышь Apple, и он листал документы. Вскоре появилась еще одна статья. Статья была написана тремя годами ранее, в ней он рассказывал о крови, пролитой на дверь церкви на северо-востоке. Была выделена еще одна фраза:

... слушайте, как эти придурки из вестника швыряются…

Саймон услышал, как позади него расстегивают молнию на сумке. Мгновение спустя он почувствовал легкий укол с правой стороны шеи. Иголка. Саймон изо всех сил боролся со своими пут, но это было бесполезно. Даже если бы он смог освободиться, то то, что было в игле, подействовало почти мгновенно. Тепло разлилось по его мышцам, приятная слабость, которой, не будь он в этой ситуации, он мог бы насладиться.

Его разум начал распадаться на части, воспарять. Он закрыл глаза. Его мысли перенеслись в последнее десятилетие или около того его жизни. Время прыгнуло, затрепетало, успокоилось.

Когда он открыл глаза, от вида жестокого буфета, выставленного на кофейном столике перед ним, у него перехватило дыхание. На мгновение он попытался придумать для них какой-нибудь благожелательный сценарий. Их не было.

Затем, когда его кишечник освободился, он запечатлел в сознании своего репортера последнюю визуальную запись - беспроводную дрель, большую иглу, продетую в толстую черную нитку.

И он знал.

Еще одна инъекция подвела его к краю пропасти. На этот раз он добровольно согласился на это.

Несколько минут спустя, услышав звук дрели, Саймон Клоуз закричал, но звук, казалось, исходил откуда-то еще, бесплотный вопль, который эхом отразился от сырых каменных стен католического дома на унесенном временем севере Англии, жалобный вздох над древним ликом вересковых пустошей.

5 5

СРЕДА, 19:35