Это неправильно, твердила я себе. Он мой наставник, инопланетянин и куда старше меня. Да ещё и такой влиятельный и… опасный, несмотря на всё внимание ко мне. Объясняла себе, что он возится со мной только из долга, потому что мой ктор уникальный, а вовсе не потому, что я ему… нравлюсь. Как девушка…

Напирала на свои обязательства. Соберись, Климова. Ты сюда училась приехала, бестолочь!

Помогало плохо.

Потому что раа Рэск был подчёркнуто внимателен. Он интересовался и запоминал, что я рассказывала ему о своей жизни на Земле. Приносил мне тот самый терпкий чай, который мне нравился. Замечал, когда я уставала, и сворачивал занятие раньше.

И смотрел. Он часто смотрел на меня так, что у меня перехватывало горло. Я твердила, что все мои надежды смешны, но сердце упрямо верило в чудо.

В такие мгновения мне казалось, что вот сейчас.

Что он шагнёт ближе, наклонится и поцелует. Или обнимет. Что вот прямо сейчас случится то, чего я и боялась, и хотела так, что стыдно было признаться.

Но момент проходил, а он не делал ничего из того, что я себе намечтала.

Разочарование каждый раз было острым и глупым. Я ругала себя, а вот Ждун одобрял мои неправильные мысли.

Это было самое странное. Мой собственный ктор вёл себя так, будто у него на раа Рэска были свои виды. Стоило тому оказаться рядом, Ждун оживал и тянулся к нему всем телом, вибрируя за плечом. Хуже того. Я ловила самого Ждуна на желании коснуться чужого ктора.

Он тянулся к чёрному ктору раа Рэска, как тянется рука к чему-то запретному, а потом замирал на полпути, потому что раа Рэск куда лучше чем я контролировал свой ктор и не позволял подобных вольностей.

Один раз нас собрали всех вместе. Несколько десятков участников проекта, в основном девушек с разными хвостами. Немолодая ктаарка с красным хвостом в тонкую чёрную полоску рассказывала нам про то, как у ктааров устроены семьи.

Конечно, меня это заинтересовало. Впрочем не одну меня.

— У нас всё устроено иначе, чем у вас, — объясняла нам ктаарка. — Мужчины-носители кторов с юности объединяются в некую ячейку. Она называется раат. Обычно это двое или трое рактаров. Так они и живут, и ждут ту единственную, что сделает их целыми.

Эмм… Я не ослышалась?

Двое или трое. Я растерянно моргнула, а в зале азартно зашептались. Судя по долетевшим до меня шепоткам, многие уже кое-то знали. Я навострила уши сильнее.

— Целым раат становится только с женщиной, выбравшей и принявшей всех мужчин из одной ячейки, — продолжала она. — Это всегда выбор самих кторов, а не расчёт и не сговор. Такую женщину называют ктиарой. Она и есть сердце этой ячейки. А раат, обретший свою ктиару, становится риатой. Так у нас называют настоящую семью, признанную по нашим законам.

Термины были чужие, но картинка складывалась ясная. Одна женщина и двое или трое мужчин. Я еще раз украдкой оглядела девушек вокруг. Кто-то слушал спокойно, кто-то, как и я, шокировано округлил глаза.

— Сейчас, — ктаарка обвела нас понимающим взглядом, — к каждой из вас обращаются «тиа». Так называют женщину, у которой уже есть ктор и которой ещё только предстоит стать ктиарой.

Тиа. Значит, вот что это значило всё это время. Я думала, это просто вежливость.

Про землянок она не сказала ничего особенного. Ни к чему не подводила, ни на что не намекала. И всё же я вышла из зала с гулким, странным чувством.

Двое или трое. Женщина, которую выбирают несколько кторов.

Я пыталась представить это и не могла. У меня в голове упрямо вставал один-единственный образ. Высокий, широкоплечий, с суровым лицом и чёрным ктором за спиной. И мысль, от которой я сама устыдилась, прошла где-то на самом краю сознания.

Я бы хотела семью. С ним.

Не раат, не риату, я даже слов этих толком пока не понимала. Я хотела простого. Чтобы этот невозможный, пугающий мужчина был моим. Чтобы у нас был дом, и его низкий голос по вечерам, и утро в его объятиях, и, может, когда-нибудь, кто-то маленький и черноволосый с его глазами.

Стоп, — сказала я себе, останавливаясь посреди коридора. Лана, ты вообще себя слышишь?

Ты знаешь его всего ничего и понятия не имеешь, есть ли у него кто-то. Ты землянка на стажировке, а он большая шишка, который снисходительно возится с уникальным экспонатом.

Не смей мечтать о подобных глупостях! Не смей даже думать!

Ждун за спиной качнулся, несогласно. Ему не нравилось мое решение.

— Тебе бы только меня сбить с толку, — пробормотала я вслух. — Предатель.

Ктор ничуть не смутился. А вечером того же дня раа Рэск, заканчивая наше занятие, вдруг как-то по-другому взглянул на меня.

— Руслана, — сказал он, наконец. — Ты почти не видела Ктар. Только станцию.

— Не видела, — согласилась я осторожно.

— Внизу есть много красивых мест, которые стоит посетить, — он посмотрел на меня прямо. — Хочешь прогуляться? Не занятие. Просто прогулка.

Просто прогулка?

Радость внутри вспыхнула и забилась подскочившим пульсом. Я очень надеялась, что по моему лицу ничего не видно, хотя щёки уже предательски загорелись.