Зацепилась скрюченными пальцами за его плечи. Меня жестко трясло, и совершенно не понимала, что происходит.

Страх. Вот что вышло на первый план. Так жутко мне еще никогда не было.

Ждун ликовал, а я тонула в ужасе.

Второй чернохвостый ктаар, по имени Стин, пугал меня. До дрожи. Всем. Своим пристальным изучающим взглядом, внушительным ростом, хищным рельефным телосложением. Но в первую очередь, той непонятной силой, что он излучал даже в спокойном состоянии.

От него буквально фонило опасностью во все стороны.

А еще я не знала его. И не хотела его знать, если уж быть совсем честной. Зато мой собственный ктор рвался к нему так, будто обрел давно потерянное и желанное сокровище. И от этого раскола внутри мне хотелось расплакаться.

Сдерживало только присутствие ктааров. При них не хотелось показывать свою слабость. Разобраться хотелось. Во всей этой путаннице.

— Только посмей её тронуть, — снова прорычал раа Рэск, разворачиваясь так, чтобы закрыть меня собой, хотя он не хуже меня видел бесполезность этого маневра.

Нашим кторам было абсолютно наплевать на всё. Они уже спелись между собой и расставаться, судя по всему не собирались.

Мой наставник вжал меня в себя. И я бы порадовалась, в другой ситуации. Сейчас же даже меня пробрало от вспышки яростной ненависти в его взгляде, который он воткнул в чужого ктаара.

А этот Стин не двигался.

Он стоял совершенно неподвижно, будто окаменел, и продолжал смотреть на меня. Удивленно так, точно не верил своим глазам. Его чёрные глаза жадно изучали моё лицо, и выражение его глаз быстро менялось от недоверия к чему-то похожему на мрачное потрясение.

Я тоже была капитально потрясена. И меня все еще трясло.

Вжалась в раа Рэска плотнее, в надежде хоть немного унять эту дрожь.

Хотя как ее унять, если довольный, точно сытый удав, Ждун так радостно вибрировал во властных, плотных, и… невыразимо бережных объятиях двух кторов, и даже и не думал с ними расцепляться.

И тут незнакомый Стин заговорил. Медленно, продолжая давить меня взглядом.

— Это же землянка, Рэск, — прищурился он. — Причём, очевидно, что наша ктиара.

Знакомое слово ударило меня под рёбра.

Ктиара? Та самая, которая объединяет раат и делает из него риату, если ее ктор выбирает всех…

Тренировки с раа Рэском научили мой мозг быстро думать, поэтому даже в таком состоянии я мгновенно сообразила, что этот Стин, похоже, и есть второй из раата моего наставника, с которым он не разговаривает уже давно. И скорее всего, раскол произошел после смерти их третьего рактара.

Как нам объясняли, это однозначно отбраковка.

То есть их раат — семейная ячейка — никогда не станет риатой, то есть полноценной семьёй. У них никогда не будет единственный женщины — ктиары — которая бы их объединила.

Раа Рэск и Стин — рактары друг другу, то есть члены семейной ячейки, и им никогда не стать риктарами, то есть членами полноценной семьи. Никогда.

А теперь… мой ктор решил… Но я не могу быть их ктиарой, раз раат не полный. Не могу ведь? Это какая-то ошибка!

И я хочу возразить, сказать, что это неправильно, но голоса нет. Он пропал в том жестком спазме, что сейчас сжимает мое горло. А наши сплетённые кторы продолжают полыхать, всем сомнениям назло. И всё во мне кричит, что этот Стин прав.

А тот, наконец, перевёл потяжелевший взгляд на раа Рэска.

— Рэск, ты лучше всех тут понимаешь, что мне придётся её тронуть, — произнёс Стин с мрачной уверенностью и какой-то неотвратимостью в голосе. — И как можно скорее.

Он помолчал, пока я застыла от шока.

— Как и тебе… риктар, — добавил Стин, пристально глядя раа Рэску прямо в глаза.

22. Знание

Раа Рэск не ответил. Только руки его вокруг меня сильно напряглись, я как-то интуитивно почувствовала, что под его привычной невозмутимой сдержанностью просыпается что-то огромное и страшное.

Сплетение кторов открыло меня им, а их мне.

Совершенно оглушенная я, лежала на руках у раа Рэска, а потом неожиданно поняла, что чувствую их обоих так же ясно, как своего Ждуна. Их эмоции текли ко мне кипящим бурным потоком, а мой ктор методично переводил их мне на понятный лад и вкладывал в меня готовым знанием.

Первой дошла чужая злость. Она шла от раа Рэска.

Выходило, что Раа Рэск знал Стина давно и очень близко, как и его резкость и опасный, готовый сорваться нрав. Вот почему мой наставник с первой же секунды закрыл меня от него собой. Боялся за меня и таким образом пытался оградить от возможного срыва своего рактара.

А сам Стин, вопреки всему, что я о нём считывала через свой ктор, выглядел предельно осторожным.

Через Ждуна я очень остро ощущала его будто бы изнутри. Всю его жёсткость, как и привычку всегда идти к цели напролом. Точно в голову к нему залезла. И это так странно было, но в то же время удивительно правильно.

Но сейчас, вопреки всему, Стин держался неподвижно, и слова выбирал тщательно, будто ступал по тонкому льду.