— Точного ответа нет. Есть теории, связанные с их физиологией, но ничего доказанного, — он на миг замолчал, будто взвешивая, стоит ли углубляться дальше, но потом всё же продолжил: — А вот у афов в большинстве своём кторы с синими оттенками. Считается, что дело в воинственном характере их цивилизации.

— А земляне? — тут же спросила я, и сердце почему-то стукнуло чуть быстрее в ожидании ответа.

— А с землянами пока не до конца ясно, — ответил раа Рэск, и его взгляд неожиданно задержался на моем лице. — Вы ведь совсем недавно вступили в программу. Хотя, признаюсь честно, уже успели удивить.

— Вы про Ждуна? — насторожилась я, невольно покосившись на своего притихшего ктора.

— И про него тоже, — коротко подтвердил он.

Раа Рэск опустил на Ждуна внимательный, изучающий взгляд. Против своей воли я все же смутилась и поспешила отвести глаза, сделав вид, что меня очень заинтересовало происходящее за панорамным окном. Хотя на самом деле мысли мои крутились вовсе не вокруг стыковочных траекторий, а вокруг моего наставника.

Приятно ли мне это внимание или стоит насторожиться? Я не была уверена сама до конца. И пугало, и, одновременно, тянуло к нему.

— Что касается редких оттенков, — невозмутимо продолжил раа Рэск, — самый редкий, как я тебе уже говорил, — золотой.

— А что он означает? Вы тогда не уточняли, — я снова подалась вперёд, забыв на время о своем смущении.

Интересно же!

— Наивысший потенциал, если так можно выразиться. А если быть точнее, то только носители с золотым ктором способны работать сейчас с тонкими настройками новорождённых кторов, тех, что ещё не приживлены. Это крайне сложная и важная работа. Под каждую расу параметры настраиваются заново, после испытаний на тестовой группе. А самих кторов, как ты понимаешь, с каждым годом требуется всё больше. И количество миров, включённых в программу, постоянно растёт.

Я представила себе на миг эту ответственность и невольно поёжилась. Каково это, интересно, быть с золотым? Наверное, тяжело. Мне бы тут как-то с черным разобраться. Вон сколько ажиотажа.

Представляю, что было бы смени Ждун окрас на золото. Тут бы вообще все по потолку бегали, наверно.

Я задумалась на секунду, прокручивая в голове всё услышанное, и не удержалась от следующего вопроса:

— А вот… — я замялась, вспоминая мимолётную встречу в коридоре станции, яркое пятно розового цвета, мелькнувшее и тут же исчезнувшее за поворотом. — Я видела на станции девушку с ярко-розовым ктором. И волосы у неё были такие же розовые. Это правда… ну, что цвет ктора влияет на волосы? Мои тоже поменяются?

Раа Рэск на мгновение остановил взгляд на моих распущенных русых волосах, а я вдруг остро осознала, как непривычно, даже волнующе это внимание. Мне сразу захотелось поправить прядь за ухом, но я сдержалась, боясь выдать своё смущение ещё сильнее.

— Возможно, — уклончиво произнёс он, наконец. — Если твой ктор так и останется чёрным, не исключено, что и волосы со временем потемнеют.

Я машинально коснулась кончиков своих светлых волос, пытаясь представить их чёрными, и почему-то эта мысль не показалась мне пугающей. Скорее любопытной.

Ещё одна маленькая неизвестность в длинном списке неизвестностей, которыми теперь была полна моя новая жизнь.

18. Сближение

Наши занятия с раа Рэском пошли совсем иначе, чем я себе напридумывала.

Я почему-то представляла себе что-то вроде физкультуры. Команды, беготня за летающими кубиками или шариками, прыжки, приседания, махи хвостом и прочая активная деятельность. Так, кажется, гоняли других участниц их наставники.

Я слышала краем уха про какие-то игры с захватом, про то, как чей-то ктор промахнулся и уронил груз. Одна девочка с зелёным хвостом жаловалась, что её наставник кидает мячи всё быстрее и наращивает скорость так, что она уже ничего не успевает.

Ей сочувствовали и подбадривали. Потому я и ждала вот такого же, только наверно в более усиленном объеме, раз у меня высокий потенциал и уникальный случай.

Но уникальность проявилась по-другому.

Раа Рэск не стал в меня ничего кидать. Не заставлял бегать или прыгать.

Наоборот. Он усаживал меня в кресло напротив, разворачивал над столом большущую голопанель и… говорил. Много говорил. Спокойно и обстоятельно объяснял мне своим низким голосом, от которого у меня по спине каждый раз пробегали стада восторженных мурашек, и я всякий раз убеждала себя, что это от прохлады в кабинете.

— Твой ктор растёт вместе с тобой, — сказал он на одном из первых занятий на мое удивление и осторожный вопрос. — Заставлять его хватать мячи можно, но это как учить кого-то писать, гоняя по стадиону. Твои способности в другом. Значит, будем развивать тебя иначе.

— Иначе… Это как? — переспросила я.

Раа Рэск посмотрел на меня так, будто ждал этого вопроса, уголок его губ дрогнул.

— То, что тебе и без ктора хорошо давалось. Работа с информацией. Ведь так?

Я неуверенно кивнула.