— Ладно, — я нетерпеливо тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и вернулась к главному, пока не растеряла остатки смелости. — Про потенциал я вроде поняла: чем темнее оттенок, тем он выше. А вот с самими цветами немного запуталась. Красные — это ученые, синие — военные и силовые структуры, все что связано с риском и определенной опасностью, как я поняла, белые, серебристые, а также фиолетовые и их оттенки — это руководители, организаторы и прочее. Правильно?

Мой наставник одобрительно кивнул мне.

— Зеленые — вроде инженеры и вообще разработчики. С черными все понятно. Желтые… — я вопросительно посмотрела на ктаара.

— Чисто желтых не бывает. Желтый цвет появляется только в виде полосок и указывает на склонность к высоким нагрузкам и широкий спектр специализации, — пояснил он.

— А еще бывают какие-нибудь редкие сочетания? Вот коричневые, например? И вообще, бывают ли кторы… ну, не однотонные? Точнее, многоцветные, например, наполовину синий, наполовину красный? — с открывшимся азартом уточнила я.

Раа Рэск посмотрел на меня с легкой снисходительной усмешкой. Но не обидной, а скорее еще более волнительной. Опасной, я бы сказала.

— Это долгий разговор, — произнес он, чуть склонив голову набок. — Раз у тебя так много вопросов, давай устроимся поудобнее. Или ты хочешь пойти куда-то ещё?

Он спросил это буднично, но мне почудилось в его тоне что-то похожее на… проверку.

— Нет-нет, — поспешно ответила я, и, кажется, слишком поспешно, потому что уголок его рта дрогнул снова. — Мне и здесь очень нравится.

И это была чистая правда. Мне нравился не только вид на доки и этот безмолвный танец кораблей за прозрачной стеной. Мне нравилось быть рядом с раа Рэском, слушать его низкий, спокойный голос, ловить с волнением каждый прищур внимательных тёмных глаз.

Странное, новое чувство — быть настолько поглощённой присутствием кого-то. Хотя, может, дело было в его статусе моего наставника и куратора, в одном лице? В том, что от него теперь так много зависело для меня? Я поспешила списать всё именно на это, не желая копать глубже.

Ктаар же коротко кивнул мне и жестом пригласил пройти чуть дальше вдоль панорамной стены. Его хвост скользнул следом плавной тёмной лентой, будто продолжение самого движения, и я снова поймала себя на том, что слежу за этим скольжением с каким-то совершенно детским восхищением.

Неужели и я скоро вот также смогу двигаться, словно уже родилась с хвостом? Ждун требовательно коснулся самым кончиком моей голой шеи. Тонкие волоски вызвали щекотку и новый прилив мурашек.

Ой… Ну да, он же все чувствует, все мои мысли.

Возле одной из ниш в стене раа Рэск остановился и небрежно коснулся её кончиком ктора. Я не удержалась от изумлённого вздоха, когда прямо из монолитной поверхности мягко, без единого звука, выступили два полупрозрачных матовых кресла, обманчиво лёгкие на вид, будто сотканные из густого тумана.

— Прошу, — произнёс он, опускаясь в одно из них с непринуждённой грацией опасного хищника.

Я устроилась рядом, всё ещё поглядывая на своего наставника с некоторой настороженностью.

— Итак, цвета, — начал раа Рэск, снова обращая взгляд к снующим кораблям за стеклом.

Отсветы их огней скользили по его резким чертам, на миг делая лицо ктаара каким-то более незнакомым и отстраненным.

— Тут тебе нужно понять главное: никто изначально не закладывал в проект кторов цветовую дифференциацию. Кторы создавались как функциональный симбионт, не более. Окраска появилась гораздо позже. И, что забавно, её никто не проектировал специально. Она была смоделирована самими кторами, — остро взглянул он на меня.

— В смысле, кторами? — не поняла я, невольно опустив взгляд на собственный хвост-ктор, расслабленной чёрной лентой лежавший поверх моего бедра.

Ждун, конечно, ощутил моё внимание и едва заметно шевельнулся, точно живое существо, прислушивающееся к разговору о себе самом.

Ну и кто тут говорил, что они не живые? Все же понимает!

— В прямом, — раа Рэск тоже с заметным интересом наблюдал за моим ктором. — Даже те, кто занимается кторами не первый десяток лет, порой не могут точно сказать, что означает тот или иной необычный оттенок. Мы наблюдаем закономерности, выводим теории, но до конца это явление так и не изучено. Кторы — не просто инструмент, Руслана. Они реагируют, приспосабливаются, меняются вместе с носителями. Это живой, непрекращающийся процесс. И тем не менее, они все еще остаются лишь еще одной технологией.

Я слушала, боясь пропустить хоть слово, и одновременно ловила себя на том, что смотрю не столько на него, сколько на едва заметные движения его ктора. А тот словно жил своей отдельной таинственной жизнью, то распрямляясь, то снова сворачиваясь в свободное кольцо где-то у пояса хозяина. Загадочное существо. Совсем как его носитель.

— Кстати, — продолжил раа Рэск, — у каждой расы, что присоединяется к программе, проявляются свои нюансы окраски. У рийцев, например, полностью отсутствует чёрный цвет. Их полоски бывают только тёмно-серыми или синими.

— Почему? — тут же спросила я, подавшись немного вперёд.