Молчаливая пауза затягивалась. Напряжение росло. Вот сейчас, мелькнуло у меня. Сейчас…

Раа Рэск снова опустил взгляд на мои губы, а затем резко сжал челюсти и все же отвёл взгляд к воде. Я едва сдержала разочарованный выдох, злясь на себя за эти запретные желания.

И видимо, все мыслимые ограничители и мои внутренние барьеры слетели от близости этого невозможного мужчины. Потому что я вдруг решилась спросить о том, что не давало мне покоя с той самой лекции.

— А можно вопрос? — замялась я. — М-м…личный.

— Спрашивай, — раа Рэск продолжал смотреть на воду.

— Нам рассказывали про раат. Ну, про то, как у вас семьи устроены. Двое или трое мужчин и одна женщина. Вернее, ктиара… — запнулась я. — Мне просто интересно. А у вас есть? Свой раат?

Ктор раа Рэска вдруг замер. И по этой одной неподвижности я поняла, что задела то, чего трогать не стоило.

Зря, ох, зря… Ну куда тебя все время несет, Лана?

Думала, ктаар не ответит.

— Есть, — спустя долгую паузу сказал он. — Раат есть.

— Простите, — заторопилась я. — Я не хотела лезть. Не отвечайте, если…

— Нас было трое, — перебил меня раа Рэск.

Он так и смотрел на воду, но черты его лица моментально стали жёстче и словно старше.

— Одного из нас больше нет, — просто ответил он. — Он погиб. Давно.

Я замерла, не зная, что сказать в ответ. Все слова, что приходили в голову, казались глупыми и мелкими.

— А второй? — спросила я тихо, сама не понимая, зачем.

Явно же какая-то огромная трагедия случилась с его раатом. И не ошиблась. Раа Рэск сильнее сжал челюсти, желваки яростно заходили на скулах.

— Со вторым моим рактаром мы не разговариваем, — практически выплюнул он сквозь зубы ответ.

И снова тишина. Но в этом молчании было столько всего, что у меня остро сжало горло. Я смотрела украдкой на его профиль и плотно сжатые губы, и понимала, что за этими скупыми словами лежит огромная незаживающая рана, которую он давно научился прятать.

Мне вдруг до боли захотелось коснуться его. Просто ободряюще положить ладонь ему на руку, как он когда-то клал мне. Но я не решилась.

А потом пришло новое и более глубокое осознание масштабов этой давней трагедии.

Раат, где один мёртв. Это же и есть тот самый неполный раат, про который нам рассказывала ктаарка на лекции. Тот, что никогда не сможет стать риатой. Отбраковка на всю оставшуюся жизнь… Никакой ктиары и никакой семьи.

У него не будет.

Я сама не поняла, откуда взялась эта тупая, тянущая боль под рёбрами. Ведь, если подумать, я не имела на неё никакого права. Кто я ему?

И всё же странное тоскливое разочарование накрыло меня с головой. Будто это у меня отняли что-то. Навсегда.

Целым раат становится только с женщиной, сказала тогда ктаарка. И это всегда выбор кторов.

А если раат неполный, женщине там места нет.

Про исключения нам ничего не говорили. А значит, их нет. Это же логично.

Я стиснула кулаки и уставилась на воду, чтобы он не увидел моего лица. Не тупи ты уже, Климова. Ты знала, что всё что ты себе напридумывала — полная глупость. Он твой наставник. И у него горе, а ты тут снова о своём. Сыпешь ему соль на рану, если образно говорить.

— Мне жаль, — выдавила я.

Настроение опустилось ниже некуда. И чего я полезла к нему с вопросами?

Раа Рэск медленно повернул голову.

— Не нужно жалеть, Руслана, — сказал он, чуть смягчая голос. — Это было давно.

Давно, а рана-то все еще свежая, подумала я, но промолчала.

Мы пошли дальше вдоль воды. Никто из нас больше не пытался продолжить беседу. Но, что странно, это молчание не было тягостным. Просто каждый думал о чем-то своем.

Я вот размышляла о том, почему у ктааров все так строго. Неужели раа Рэск не может просто с кем-то встречаться, без одобрения своего ктора?

Мой Ждун тоже притих и больше не тянулся к чёрному ктору наставника.

А потом неожиданно всё изменилось.

Ждун вдруг встрепенулся, будто прислушиваясь к чему-то. А затем дёрнулся всей своей длиной так резко, что я охнула, и тут же рванулся вбок, к резному столбику и крепко обвил его.

Вцепился намертво!

— Ждун, ты чего? — я безуспешно попыталась его отодрать. — Отпусти!

Но мой взбунтовавшийся ктор держался за столб мёртвой хваткой и отпускать его не собирался.

20. Второй

Мой обезумевший вдруг ктор вцепился в этот проклятый столбик так крепко, будто от этого зависела не только его жизнь, но как минимум судьба целой планеты. И я не понимала причины его одержимости. Вроде шли спокойно, разговаривали. Что не так? И откуда вылез этот столб?

Попробовала обратиться к нему мысленно. Но там такая какофония из эмоций в ответ пришла, что я еще больше запуталась.

Я попробовала тянуть его сильнее, уговаривала мысленно, дёргала, но Ждун вцепился намертво и не поддавался.

— Да что с тобой такое, — прошипела я, теряя терпение.