Но мой ктор проигнорировал и это. Распушился только сильнее, точно в знак какого-то протеста.

Ничего подобного он раньше не вытворял. За всё время, что мы были вместе, Ждун слушался, ленился иногда, дурачился, но никогда не шёл против меня настолько явно и упрямо. Мне стало не по себе.

— Раа Рэск, — обернулась я растерянно. — Я не понимаю, что с ним. Он меня не слушается. Совсем.

Наставник уже был рядом.

Нахмурился над моим замершем ктором. Честно говоря, я думала, он сейчас применит силу, прикажет там... А он вместо этого просто протянул руку и мягко накрыл моего распушившегося упрямца своей ладонью.

— Тихо, — успокаивающе прогудел он. — Спокойнее.

Я чуть челюсть не уронила. Ктаар говорил с моим ктором, как с живым существом. А ведь сколько и он и остальные вбивали в мою голову, что это просто технология! Он и ладонью его еще погладил по чёрной шерсти почти как кота.

А я… чуть не задохнулась от накрывшего меня шторма… Никто не предупреждал, что может быть так. Что каждое прикосновение к своему ктору я почувствую в сотню раз острее, чем прикосновение к себе. Или, может быть, дело было в том, кто меня коснулся?

Ладонь раа Рэска уверенно скользила по чёрным ктиирсам, а по мне прокатывались ответные тягучие волны жара, от копчика вверх, к шее и обратно. Я стиснула зубы, чтобы позорно не застонать вслух прямо тут.

Такого стыда я бы точно не перенесла.

А ведь он только рукой меня гладил. Своим ктором он Ждуна так и не тронул, хотя тот, судя по всему, страстно этого желал. Раа Рэск держал свой чёрный ктор за спиной, будто нарочно не давал им соприкоснуться, и от этой его сдержанности всё внутри натягивалось до звона в ушах.

Я не выдержала и всё-таки подняла на него глаза и вздрогнула от нового открытия.

Ктаар всё это время смотрел на меня. В упор. И в его тяжелом обжигающем взгляде уже не осталось ничего от того строгого наставника, что мог часами терпеливо объяснять мне устройство ктиирсов.

У меня ноги чуть не подкосились от вспышки тёмного желания, что я поймала в его глазах. Мужские пальцы замерли на моём кторе.

— Раа Рэск? — растерянно прошептала я.

И этого хватило.

Он поймал меня за талию, рванул к себе, вжал в горячую твердыню своего тела, а затем жадно впился в мои губы своими, другой рукой всё ещё лаская мой обезумевший от счастья ктор. Я и ахнуть не успела, как оказалась полностью во власти этого безумия.

Горячие мужские губы уверенно и властно брали, а я, к собственному ужасу, радостно отдавала и отдавалась его требовательной ласке. Раскрывалась. Позволяла.

Все мои разумные и строгие доводы, с которыми я держала оборону последние дни, смело одним движением, как смывает волной рисунок на песке.

И снова этот запах грозы. И головокружительный вкус его губ на моих губах. Всё это разом обрушились на меня, оглушая и ослепляя в своей мощи. Низ живота мгновенно налился тягучей пульсирующей тяжестью, а изнутри прорвался тот самый стон, который я так долго сдерживала в себе.

— М-м-м… — промычала я, обмирая от того насколько порочно и откровенно это прозвучало.

Раа Рэск что-то рыкнул в ответ и углубил поцелуй. И я поплыла окончательно… Тело размякло в его руках, становясь похожим на послушный пластилин, прильнуло теснее. Показалось, что мы всеми выпуклостями идеально совпали, и никаких зазоров вообще не осталось.

Руслана! Что ты творишь!

Где-то на самом краю сознания я понимала, что должна, да просто обязана это остановить. Это неправильно. Раа Рэск — мой наставник, и я сама себе клялась держать себя в руках.

Но эти мысли были сейчас такими далёкими и слабыми, а его руки и губы были здесь и сейчас. Совсем близко. Такие настоящие, горячие, голодные. И потому я хотела только одного, чтобы это не кончалось.

Ждун под мужской тяжелой ладонью восторженно вибрировал, и его восторг сливался с моим, множился, захлестывал с головой так, что я совершенно теряла себя под этим всепоглощающим напором.

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался.

Осознала себя не сразу. Ноги дрожат, губы тоже. Зрение не в фокусе. А сама я так и стою, прижатая к мужскому телу, совершенно оглушённая, хватая воздух ртом, как пойманная рыба.

Очень страшно поднять глаза, но я все же это сделала. Раа Рэск смотрит на меня сверху вниз, и к моему тайному восторгу, также тяжело дышит. Грудь часто вздымается, а в чёрных глазах что-то такое опасно-притягательное пылает, что у меня снова всё сводит внизу от сладкого нетерпения.

Он ничего не говорит. У меня тоже язык к гортани прилип. Да я просто в тотальнейшем шоке сейчас!

Потому не сразу замечаю, что упрямый Ждун так и держится за столб, как раа Рэск его не наглажилвал.

А может Ждун добивается совсем другого прикосновения? Ведь своим ктором раа Рэск его так и не коснулся ни разу, за весь этот сумасшедший поцелуй. Вот мой хвост, оставшийся без того, чего он так хотел, упрямо не отпускал резной столбик, вцепившись в него мёртвой хваткой.