– Ты мне тогда и шанса не оставил! – бросает с упрёком. – Понимаю, ты был ребёнком и это случилось на твоих глазах…

– Ни хрена ты не понимаешь, – резко сбрасываю его руку.

– Не ты один потерял близкого человека! Мне тоже было трудно смириться с этой потерей, Стас.

– Ну вижу, у тебя получилось. Очередная стрёмная жертва пластической хирургии, которая в дочери тебе годится. Успешный бизнес. Карьера политика. Жизнь продолжается, да? Матери как будто в ней никогда и не существовало.

– Ты ошибаешься…

– Мне осточертел этот долбаный разговор по душам. Иду спать.

– Получается?

В моём случае звучит как стёб.

– Главное, чтобы у тебя получалось, – выдаю ледяным тоном, ногой толкая дверь.

Она с грохотом ударяется о стену.

– Понедельник, семь утра. Будь готов, – прилетает в спину.

– К возвращению в Москву? Или сразу билет в Штаты купишь? Чем дальше я буду от тебя находиться, тем лучше.

– Про Москву и Штаты забудь. Мой старый товарищ согласился зачислить тебя в своё учебное заведение.

Закатываю глаза.

Местная шарага в этой дыре? Ну класс…

Глава 4.1

Аня Липатова

Ночью толком не спали. Никите резко стало хуже. Головная боль усилилась, пострадавший нос распух, увеличившись в размерах. Плюс началось кровотечение.

Утром было принято решение вызвать скорую. Мама, вернувшаяся со смены, забила тревогу, когда увидела его состояние.

И вот мы с ней, проводив машину, возвращаемся в подъезд.

– Что там у вас опять случилось? – недовольно скрипит кошатница-соседка, выкатившаяся на лестничную площадку. – В такую рань всех подняли! Что за семейка неблагополучная? То одно у них, то другое! Бедовые…

– Прошу прощения, Зинаида Павловна, – извиняется перед ней мать, вставляя ключ в замок.

– Дык а толку от вашего извините, – возмущается та, уперев руки в бока. – Я-то не сплю уже, милочка!

– Мы тоже не спим, когда вы свои мыльные оперы на громкости тридцать ночью смотрите.

– Ань, – шикает на меня родительница.

– Что?

– От, пожалуйста, ещё и хамят мне!

– Даже не начинали.

– Ты девицу-то свою как воспитала, Ирка?

– Нормально воспитала, – отзываюсь, переступая порог квартиры.

– Хамка-шаболдень какая выросла! – глядя на меня, презрительно кривит губы. – Ты ей слово, она тебе десять! Вот оно, безотцовщина сказывается. Хотя с таким отцом…

– Ой, шли бы вы… Спать Зинаида Павловна!

Захлопываю дверь прямо перед крючковатым носом, но эта старая грымза продолжает изливать гадости даже через неё.

– Зачем ты грубишь ей? – отчитывает меня мать, пока разуваемся.

– Пусть не трогает нашу семью.

– Пожилой человек, Ань.

– И что? Это не оправдание. Считаешь нормальным, что она меня оскорбляет?

Мать устало вздыхает. Не одобряет, когда вступаю в диалог с этой неадекватной старухой, но сегодня, в свете последних событий, у неё просто нет сил на очередной спор.

– Почему ты не позвонила мне сразу?

– Мы не хотели тебя пугать.

– Разве можно о таком молчать? – понижая голос до полушёпота, приоткрывает дверь и заглядывает в комнату к мелким.

Миша и Маша усердно изображают, что спят, хотя ещё пару минут назад я видела их обоих у окна.

Оскар можно вручать за великолепную актерскую игру.

– Ты хоть представляешь, что бывает, когда помощь оказывается не вовремя? – ругает меня уже на кухне.

– Не нервничай. Присядь. Я налью тебе воды, – снимаю с полки стакан, другой рукой придерживая сонного Максимку.

– Весь избитый. Весь…

По её лицу безостановочно катятся слёзы.

– Не плачь, пожалуйста.

Не могу видеть её такой. Сердце обливается кровью.

– Анюта, что же это такое, а? – вытирает глаза салфеткой. – Когда уже в нашей жизни наступит белая полоса?

– Вот, держи. Выпей воды, станет легче.

– Не хочу, – отказывается. – Надо вызывать полицию.

– Надо успокоиться, – пододвигаю стакан ближе, – иначе поднимется давление.

Проходили уже.

– Принеси, пожалуйста, мой телефон. Бросила у зеркала.

– Нельзя вызывать полицию, – отрицательно качаю головой.

– Что значит нельзя? Ты ведь сама будущий представитель правоохранительных органов! Твоего брата жестоко избили. У него гематомы по всему телу. Нос сломан, сотрясение мозга.

– Мам…

– Где это случилось? Ты тоже была там?

Опускаю глаза в пол.

Врать ей очень тяжело.

– Ясно. Значит была… – тяжко вздыхает. – Вон у самой лоб разбит. На руках царапины. Что произошло? – от её пристального взгляда горят щёки. – Никита снова связался с плохой компанией?

Упрямо молчу.

– Сколько раз я просила тебя: приглядывай повнимательнее за братом. У него же дар попадать в неприятности.

– Будто ты не знаешь, что Никита давно уже никого не слушает, – отмечаю с грустью.

Когда-то мы с моим братом были очень близки.

У нас было много общего.