– Точно здесь живёте, ребятки? – хмурится мужчина.

– А ты, дед, в хоромах по ходу живёшь, судя по своему дырявому корыту, – напоследок язвительно выплёвывает брат, пока Костя помогает ему выбраться из машины.

– Никит! Простите, – становится неловко за брата. – До свидания. Ещё раз спасибо, – складываю одеяло и оставляю его на сиденье.

– Береги себя, деточка.

Водитель прощается с нами и уезжает, а мы направляемся к подъезду, у которого собрались на вечерний променад местные алкоголики. Дождь кончился также резко как начался и они, подобно грибам, тут же появились на горизонте.

– О, Липатовы! – затихают ненадолго, переключив своё внимание на нас.

– А чё с таблом, Никитос? Кто тебя так добротно разукрасил?

– Отвалите на хрен!

Проходим мимо, заходим в подъезд и поднимаемся по ступенькам.

– Гадюшник проклятый, – зло ругается брат, наступая на битое стекло. – Быстрей открывай, Ань.

– Нет ключа, – растерянно проверяю карманы.

– Ну зашибись!

Никита выдаёт трёхэтажный мат, после чего, привалившись к стене, принимается трезвонить в звонок и лупить ладонью в дверь.

– Давайте уже, мать вашу! Стоять не могу!

– Тише. Прекрати! Ты же пугаешь их!

– Кто там? – звучит испуганно по ту сторону.

– Мишенька, Машенька, это мы: Никита и Аня. Открывайте!

Глава 2.2

– Ну чё за мышиная возня там? Пошустрее можно? – подгоняя, нетерпеливо орёт Никита.

– Сейчас-сейчас. Открываю, – деловито сообщает показавшийся из квартиры Миша.

– Замок опять заело. Ой… – Маша округляет глаза. – А чего это с вами такое приключилось?

«Приключилось».

Лучше и не скажешь.

– Отойдите, мелочь, мешаете.

Костя прогоняет детей из прихожей и затаскивает Никиту в квартиру.

– Анюта, а что…

– Где Максимка? – спрашиваю встревоженно.

Страшно, вдруг что-то за время нашего отсутствия случилось, ведь звонок Кости вынудил меня оставить младших дома без присмотра.

– Мы мультики смотрели и он уснул.

– Хорошо, – выдыхаю с облегчением.

– Никита не умрёт же, да? – произносит она шёпотом, пока глазёнки стремительно наполняются слезами.

– Нет конечно, всё будет хорошо.

– Там кровииища… – плакать начинает.

Боится её вида до ужаса. В поликлинике брали у неё как-то кровь из пальца, так там все три этажа истерику нашей Машеньки слушали.

– И у тебя кровь… – морщится, разглядывая мои ссадины. – Доктора вам надо!

– Разберёмся.

– Мне страшно.

Опускаюсь напротив и Машенька тут же заключает меня в свои объятия.

– Может маме позвоним? – предлагает испуганно.

Отрицательно качаю головой.

– Не будем мы маму расстраивать и отвлекать от работы.

– Ладно, не будем, – тихо лепечет, соглашаясь. – Ты вся мокрая, бррр! И морем пахнешь, – отодвигается, но вытягивает ладошку и ласково гладит меня по волосам.

От этого жеста сердце болезненно сжимается. Только сейчас осознаю, что могла и не увидеть своих мелких больше.

– Под ливень попали.

– Заболеешь. Тебе надо чай горячий с малиновым вареньем. Правда малинового варенья нет, но чай я тебе заварю.

– Я сама, зайчик. Иди пока в комнату. Побудь с Максимкой. Я скоро приду.

– Угу, – сестра, отступая к двери, послушно выполняет мою просьбу, а вот Мишка, наблюдавший за нами всё это время, хмурит брови и по традиции сопротивляется.

– Я никуда не пойду, – заявляет упрямо.

Вздохнув, выпрямляюсь во весь рост. Спорить сейчас нет сил абсолютно.

Прохожу на кухню. Мишка, конечно же, хвостиком шагает следом.

– Ань, где тут у вас аптечка была? – уточняет Костя, по очереди открывая скрипучие дверцы шкафчиков.

– Над холодильником.

– Мне нужен грёбаный обезбол, – ноет Никита, держась за голову.

– Нашёл!

На столе появляется коробка с нехитрым запасом лекарств и я помогаю Косте отыскать нужные таблетки.

– Башка раскалывается надвое. Нос, почки и рёбра болят адски.

– У этого московского понтореза удар поставлен. Наверное, спортом профессионально занимается, – предполагает Шульгин.

– Врача может вызвать?

Состояние брата тревожит. Мы ведь не знаем, к чему могут привести полученные травмы.

– Бред не неси, – рычит Никита.

– У тебя, похоже, сотрясение. Сколько пальцев видишь?

– Отвали, а! Просто дай мне долбаные колёса! – орёт, раздражаясь всё больше.

Набираю воды и ставлю перед ним стакан. Рядом кладу таблетки.

– Да неужели!

– Из-за часов его так отмутузили? – Миша первым нарушает повисшую в квартире тишину.

– Гном лопоухий, это ты спалил, куда я их спрятал? – Никита хватает его за футболку и тащит через стол на себя.

– Это не я!

– Отгребёшь у меня сейчас…

– Прекрати немедленно! – заступаюсь за Мишку, силой вырывая того из рук взбесившегося брата.

Отступаем назад, упираясь в угол.