– То есть на постоянной основе Крестовский в этой квартире не проживает?

– Нет, говорю же. Ирка тут живёт со своим выводком. Ой, вы бы занялись ею, господа полицейские. Неблагополучная семейка. Дети-то бесхозные. Старший пацан – однозначно уголовник будущий. Девчонка взрослая тоже, прости-господи. А младшие какие дурные!

Стиснув зубы, мысленно нецензурно выражаюсь в её адрес.

– И вечно у них что-то происходит. То одно, то второе. Коммуналку не платят. Долги банковские в письмах приходят. Люди какие-то к ним приходят. Вот чё натворил этот муж её?

– Тайна следствия, – уходят от прямого ответа её собеседники, – но за информацию большое спасибо.

– Ага. Рада помочь.

– Извини, мать, что побеспокоили.

– А где сейчас эта женщина и дети? Тихо в квартире вроде как, – тот, который стоит слева, кивает в нашу сторону.

– Мать на смене, наверное, а они, небось, сидят, притаившись как мыши. Где же им быть-то? Телевизор работал недавно, – ухмыляясь, сдаёт она нас с потрохами.

– Понятно. Идём.

Второй мужик неприятной наружности поворачивается к нашей двери и я инстинктивно отодвигаюсь от глазка, опасаясь того, что меня могут заметить.

– Ещё раз благодарим вас за помощь, Зинаида Павловна.

– Вы обязательно этой семейкой займитесь! Передайте там у себя куда надобно.

– Передадим, не переживайте.

– Доброй ночи.

– Да какая уже теперь добрая ночь! – причитает она ворчливо и захлопывает дверь, проворачивая ключ в замке.

Мы с Леркой в темноте смотрим друг на друга и слушаем удаляющиеся шаги.

Выдыхаем синхронно лишь тогда, когда в ночной тишине внизу хлопает дверь подъезда.

– Это кто вообще? – спрашивает она у меня шёпотом.

– Не знаю, Лер, но точно не сотрудники полиции.

– Страшно жуть, – дрожащими пальцами гасит экран телефона.

– Они уже приходили, – признаюсь я честно.

– И ты не сказала мне? – подруга, возмущаясь, округляет глаза.

– Не хотела пугать тебя.

– Анюта…

Из комнаты выглядывает заплаканная Машка и я бегу к ней, чтобы поскорее её успокоить.

Глава 11

Стас Громов

– Здрасьте, – захожу в кабинет и прикрываю дверь за спиной. – Я не по записи.

– Ну это очевидно, – заключает Николай Петрович, отрывая взгляд от кипы бумаг, разложенных на столе. – На Жанну Альбертовну, шестидесяти восьми лет от роду, вы как-то не совсем похожи.

– Если вы про ту чудаковатую даму с причёской пуделя, то я перетёр с ней. Всё окей, она без проблем пропустила меня вне очереди.

– Вот оно что…

– Пялится на рыб в аквариуме.

– Успокаивается, полагаю.

– Моя фамилия Громов. Вы меня не помните…

– Отчего же? Доброе утро, Станислав.

Док если и удивлён, то вида не показывает.

– Утро добрым не бывает.

– Как ты вырос, парень, надо же, – Васильев, улыбаясь, качает головой.

– Ну так десять лет прошло, – пожимаю плечом. – А вы, кстати, вообще не изменились.

Он реально такой же, каким я его запомнил с детства. Худощавый, седовласый, с аккуратной бородой, в очках.

– Что ты, нет конечно. Годы берут своё. Присаживайся. Рад тебя видеть, – взирает на меня своими чистыми, небесно-голубыми глазами.

Я раньше даже думал, что это линзы.

– Вы так и не открыли свой собственный кабинет? Продолжаете за гроши горбатиться в городской поликлинике?

– Продолжаю, – разводит руками Николай Петрович. – Не каждый в нашем городе может позволить себе платное посещение врача. Должна же у людей быть какая-то альтернатива.

Альтернатива достойная. Этот дядька когда-то здорово мне помог. Потому что после случившегося я перестал говорить. Совсем.

– Ну сейчас у вас тут как-то поприятнее стало. Ремонт свежий, новая мебель.

Когда меня привели сюда впервые, всё вокруг выглядело максимально удручающе.

– Так это спасибо твоему отцу. Город, благодаря ему, меняется к лучшему. Старается Андрей Владимирович.

– Как тут не стараться, когда желанный трофей – кресло мэра, – ухмыляясь, киваю.

– Отношения между вами так и не наладились, – не спрашивает. Утверждает.

– Какие отношения у меня с ним могут быть? Мы жили всё это время порознь.

– И тем не менее, это самый близкий для тебя человек.

– Мой самый близкий человек из-за него в могиле, – цежу сквозь зубы.

– По-прежнему винишь отца в произошедшем, – констатирует разочарованно.

– Он это заслужил.

– Порой наше восприятие ситуации может отличаться от истины.

– Не пытайтесь убедить меня в этом. Всё равно не получится.

– Расскажешь о своей жизни в Москве? Всё-таки мы с тобой очень давно не виделись.

Перекладываю шарики, меняя их местами.

– Да нечего особо рассказывать. Я вырос в семье своего дяди. Школа. Секция по смешанным единоборствам четыре раза в неделю. Периодический приём колёс. Поездки за город по выходным.

– Неплохо.