Верно говорят, беда не приходит одна. Уже на собственном опыте убедилась неоднократно. Вот просто одномоментно всё плохо. Нигде, абсолютно нигде не ладится. Хочется выть от бессилия, но слёз нет, глаза сухие.

Так бы, наверное, и просидела до рассвета, бесцельно уставившись в одну точку, однако резкий стук, заставляет меня вскочить с дивана.

Бросаю взгляд на часы. Начало первого и это – дурной знак.

– Что такое? – сонно зевает Лерка, пока кто-то продолжает настойчиво тарабанить в дверь.

– Я пойду посмотрю, посиди с ними, – киваю на ёрзающего в постели Мишу и на Машу, распахнувшую глаза.

Глава 10.2

Выхожу в коридор. Иду босыми ногами по холодному полу. Тихо-тихо крадусь, на носочках.

Не включая свет, подхожу к вешалкам, на которых висит верхняя одежда, и в этот же момент непроизвольно вздрагиваю, ведь по двери снова лупят. Сначала руками, а потом и ногами. Сильно.

– Точно эта квартира?

– Эта. Прописан тут.

– Шкерится, падла.

Переговариваются между собой. Голоса неприятные, низкие, скрипучие. Посыл – агрессивно настроенный.

– Открывай давай!

– Мы знаем, что ты там!

Трель звонка.

Опять стучат. Громче и громче. Настойчивее.

Потом резко дёргают ручку и я, замерев в ужасе, перестаю дышать, ощущая гулкий стук собственного сердца, отдающий набатом в ушах.

Хлипкая дешёвая дверь ходит ходуном. Становится реально страшно, ведь кажется, что замок и щеколда просто не выдержат такого напора.

Из комнаты показывается Лерка. Глаза по пять рублей. На лице отчётливо читается испуг.

– Свет горел?

– Да ни хрена непонятно, где окна.

– Из дома не выходил, значит тут отсиживается, урод.

– Может не живёт здесь?

– Да там он. Звуки телека слышал?

– Как-то надо выкурить его оттуда.

– Слышь, должник? – голос звучит ближе и тише. – Диалог не выстраивается у нас. Так дела не делаются.

– Нам твою хату поджечь, что ли? – угрожает второй.

Мы с Богдановой, не моргая, смотрим друг на друга, ведь складывается впечатление, что эти люди вполне способны пойти на нечто подобное.

– Ты подумай. Прыгать высоко. Конечности переломаешь.

– Открывай давай, перетрём.

Они молчат с минуту, а потом непрерывно начинает играть трель звонка, потому что с кнопки просто не убирают палец.

Лерка быстро достаёт телефон из кармана. Беззвучно набирает что-то на экране и показывает мне – приготовилась звонить по номеру сто двенадцать.

И не только она.

Судя по всему, шум разбудил соседей. Наша пенсионерка-скандалистка опять грозится вызвать полицию, как это уже было в прошлый раз.

– Считайте, гражданочка, что она уже здесь.

Я, нахмурившись, вслушиваюсь в слова.

– Разыскиваем человека. Помочь можете?

– Удостоверение покажите, – требует она.

Шаги.

Какое-то копошение.

Возня.

Лерка крутит пальцем у виска, когда мы обе понимаем, что старуха в итоге проворачивает ключ в замке и приоткрывает дверь, оставляя между собой и незваными гостями хлипкую цепочку.

– Вот дура, – беззвучно шевелятся губы подруги.

– Вы зачем людям ночью спать мешаете, товарищи? – высказывает она им недовольно. – Совесть-то у вас имеется?

– Как к вам можно обращаться?

– Зинаида Павловна я.

Решаюсь посмотреть в глазок.

На лестничной клетке возле квартиры пожилой соседки двое мужчин в гражданском. Стоят они сейчас к нам спиной, поэтому лиц, к сожалению, не видно.

– Зинаида Павловна, родная, приносим свои глубочайшие извинения. Дело срочное.

– Мы на задании. Днём и ночью работаем, сами понимаете.

– А чего ж без формы? Под прикрытием небось?

Зинаида явно пересмотрела сериалов, которые крутят по НТВ.

– Оно самое. Прикрытие.

– А вы – явно очень бдительный гражданин.

– Я такая, да, – подтверждает она выданную характеристику.

– А не подскажете, Игорь Крестовский появляется здесь? У нас есть информация о том, что он прописан по данному адресу.

– Там живёт Ирка Липатова. Мать-одиночка.

– И давно живёт?

– Она со своим цыганским табором заехала в пустующую квартиру пару лет назад. Ой, да с того времени так шумно там стало. Голова кругом! Постоянный ор, топот, грохот, – жалуется старушенция, вздыхая. – Ирка ж постоянно на работе, а эти беспризорники сами себе день-ночь предоставлены. Чего хотят, то и вытворяют. Дурдом! А я человек пожилой, мне покой нужен и…

– Зинаида Павловна, а этого человека вы здесь когда-нибудь видели? – перебивают бесконечный поток слов.

– Ближе дайте глянуть. Слепая стала к старости совсем.

Затихает на какое-то время. Могу предположить, что ей показывают фотографию.

– Видела, – после паузы выдаёт эта ненормальная. — Да, точно, приходил как-то. Муж еёшный бывший вроде. У ней с ним не лады. Ругались. Ой как ругались! Она его на порог дома так и не пустила.

Карга старая! Всё-то ей вечно надо! За всеми следить успевает.

– Когда это было, не припомните?

– Весной или летом.