— Вы забыли, Фолк. Я — студентка вашей проклятой Академии, — чеканю я каждое слово, глядя ему прямо в расширенные зрачки. — Олридж сам принял меня по распоряжению генерала. А теперь — с дороги!

Я иду прямо на него.

Маги, сгрудившиеся возле входа, в панике расступаются, словно перед зачумленной.

Они сбиты с толку. У них явно нет приказа устранять кого-либо в открытую, а мой наглый, властный тон парализует их волю. Так что я пользуюсь этим и прохожу сквозь их строй с высоко поднятой головой, чувствуя себя королевой в этом змеином гнезде.

Попав в здание академии, я срываюсь на бег.

Мои шаги эхом отражаются от сводчатых потолков, пустые коридоры проносятся перед глазами. Я ориентируюсь по памяти, сердце бешено колотится о ребра, в голове одна мысль: «Только бы успеть!».

Западное крыло. Личные покои Лорда-куратора. Недалеко от моей собственной комнаты.

У массивных дверей я резко торможу.

Дорогу мне преграждают двое гвардейцев. Лица у них серые от изнеможения и паники, мечи обнажены.

— Прочь! — рычит один из них, направляя острие мне в грудь. — К Генералу нельзя!

— Но постойте! Вы же меня знаете! — я выставляю руки вперед, тяжело дыша. — Я вызвалась вернуть генералу зрение!

— Леди Элиана? — второй гвардеец опускает клинок, вглядываясь в мое перепачканное сажей лицо. — Мы все равно не можем вас пустить! Генерал сейчас не может…

— Я знаю! — выкрикиваю я, — Именно поэтому я здесь! Я знаю, что маги с ним что-то сделали и он потерял сознание! Я хочу ему помочь!

Они переглядываются. На их лицах вся гамма чувств от надежды до сомнения.

— Мы не можем, — наконец, мотает головой первый, — Не знаю как скоро нам аннулируют наши гостевые пропуска, чтобы окончательно выжать всех солдат из здания академии, но мы будем здесь до последнего.

— Да послушайте меня! — в отчаянии пытаюсь достучаться до них, — Вы делаете только хуже! Чем скорее вы меня пропустите, чем скорее я пойму что с ним случилось, тем больше шансов, что он успеет прийти в себя и навести здесь порядок!

Гвардейцы хмурятся, тяжело дышат. Наконец, они коротко кивают и распахивают дверь.

Я влетаю внутрь.

В спальне царит удушливая жара и полумрак. Пахнет горькими травами и чем-то сладковатым. На огромной кровати, среди измятых шелковых простыней, лежит Рейнхарт.

Он без рубашки. Его мощное тело бьет крупная дрожь. Могучие мышцы на руках и груди судорожно сокращаются, кожа покрыта липкой испариной. Дыхание тяжелое, поверхностное, с пугающим хрипом, который я слышу даже от двери.

Рядом с ним суетится Хенрик.

И так немолодой врач выглядит постаревшим на десять лет. На его лице застыло выражение отчаяния.

— Что с ним? — я бросаюсь к кровати, падая на колени рядом с краем.

— Леди? Боги, как вы здесь... — он осекается, качая головой. — Плохо всё. Регенерация дракона съедает сама себя, но не справляется. Это не просто ожоги. Его кровь сворачивается прямо в жилах. Я вливаю в него всё, что знаю, но ничего не помогает.

Я с трудом переворачиваю огромное тело Рейнхарта и…

— О боги... — шепот срывается с моих губ.

Его спина выглядит чудовищно. Ожоги не просто не зажили, они начали чернеть.

Некроз.

Я прикасаюсь к его шее. Пульс нитевидный, бешеный. Жар зашкаливает.

— Это некротическая форма, вызванная каким-то яցом, — мой голос звучит неестественно сухо, когда я включаю в себе врача. — Хенрик, слушайте меня. Яց вызвал свертывание крови, она забивает сосуды из-за чего не справляются почки.

— И что делать?! — Хенрик в ужасе смотрит на меня.

— Нам нужно разбавить кровь, — я лихорадочно соображаю, перебирая в голове знания из своего мира. — Срочно. Нам нужно запустить фильтрацию, пока сердце не встало от перегрузки.

Я смотрю на больного Рейнхарта.

— Нам нужна капельница из физраствора.

— Физ… чего? — удивленно переспрашивает Херик.

— Это физиологический раствор, — лихорадочно объясняю я, вцепившись в край кровати. — Нам нужно смешать дистиллированную воду и чистую поваренную соль. Строго ноль целых и девять десятых процента! Если соли будет больше — кровяные тельца Генерала сморщатся и погибнут от обезвоживания. Если меньше — напитаются водой и лопнут. Ноль целых и девять десятых процента идеально совпадает с плазмой человеческой... и, надеюсь, драконьей крови! Мы вольем этот раствор ему, иначе до утра он не дотянет.

Я смотрю на почерневшую спину Рейнхарта, и мое сердце обливается кровью.

— Еще мне понадобится уголь для фильтрации и концентрированный экстракт коры ивы, чтобы сбить этот чудовищный жар. И что-то вроде гuρyдина… экстракт медицинской пиявки, который не даст крови свернуться окончательно!

Хенрик смотрит на меня расширенными глазами. В его взгляде прожженного ветерана загорается глубочайшее уважение.

— В ваших словах есть логика.