Если в этой толпе заболеет хоть один новый солдат, я ничего не смогу сделать. У меня больше нет лекарства, и мне не из чего его создать. Мы заперты в этой зоне отчуждения, а Рейнхарт... прямо сейчас лежит где-то там, во власти тех, кто желает нам смерти.

«Магия иссякла. Регенерация отказала».

Мои мысли снова и снова возвращаются к нему.

Где он сейчас? Неужели и правда лежит где-то один, совершенно беззащитный?

И что эти твари в белых мантиях сделают с ним под непроницаемым куполом? Лечить они его точно не будут — сами же, небось, и вырубили его!

Обставят всё как трагическую случайность и просто добьют его, чтобы навсегда избавиться от ненавистного Лорда-куратора.

Мое сердце сжимается в тугой, болезненный комок.

Я вспоминаю, как он накрыл меня собой. И разве я могу после этого бросить его умирать?

— Нет, — шепчу я в пустоту, и мой голос обретает стальную твердость. — Я этого не допущу.

Ни как человек, которому он спас жизнь. Ни, тем более, как врач.

Я обязана сама осмотреть его! Вытащить с того света, если придется, но не отдать его этим стервятникам!

Я резко поднимаюсь на ноги и решительным шагом направляюсь к выходу из казарм. Туда, где двор Академии перерезан непреодолимой преградой.

Зрелище пугает до дрожи.

Огромный, полупрозрачный купол переливается ядовитым фиолетовым светом, накрывая главное здание. Воздух вокруг него густой, тяжелый, он буквально вибрирует и пахнет озоном пополам с жженой бумагой.

В нескольких шагах от купола, сжимая челюсти до скрежета, стоят лейтенант Крей и десяток гвардейцев. Они готовы рвать врагов зубами за своего Генерала, но магия просто превратит их в пепел, если они сделают хотя бы шаг к куполу.

А по ту сторону, в абсолютной безопасности, стоит Фолк. Он видит меня, и его лицо расплывается в отвратительной, торжествующей улыбке.

Он зубоскалит, упиваясь нашей беспомощностью и своим превосходством.

— Ну что, леди? — издевательски тянет маг, подходя вплотную к внутренней стороне купола. — Пришли поглазеть? Теперь вы никто. Просто бродяжка в сгоревшем гарнизоне, запертая со вшивыми солдатами. Идите-ка лучше помолитесь, чтобы ваш дракон не слишком сильно мучился перед смертью.

Крей рядом со мной глухо рычит, делая инстинктивный рывок вперед, но я жестко перехватываю его за локоть, останавливая.

Я смотрю прямо в наглые глаза Фолка.

В моей голове, словно вспышка, проносятся его недавние слова: «Любой человек, который не является студентом или преподавателем... будет испепелен на месте».

Не является студентом...

Но ведь не так давно ректор Олридж, подчинившись давлению Штерна уже легализовал мое нахождение здесь! Он зачислил меня на факультет целительства просто «для галочки», чтобы ткнуть меня носом в мою бездарность!

Но разве для бездушного магического купола Академии есть разница между гением и бездарностью?

— Крей. Ждите здесь, — тихо, но непререкаемо командую я.

Я отпускаю руку лейтенанта и делаю уверенный шаг прямо к мерцающей, ядовитой границе купола.

— Леди, нет! Вы сгорите! — в панике кричит Крей. Солдаты позади него ахают, кто-то бросается ко мне, чтобы оттащить, но не успевает.

Фолк по ту сторону барьера осекается.

Он с недоумением смотрит, как я подхожу к самой кромке защитного поля, туда, где воздух искажается и буквально плавится от концентрации убийственной энергии.

«Если Олридж соврал... — бьется в моей голове бешеная, ледяная мысль. — Если он не внес меня в списки или уже успел аннулировать мой статус, я превращусь в горсть пепла быстрее, чем успею моргнуть».

Мое сердце колотится где-то в горле.

Волоски на руках встают дыбом от статического электричества.

Инстинкт самосохранения вопит, умоляя отступить, бежать прочь от этого купола.

«Но если я не войду, Рейнхарт точно умрет».

Я закрываю глаза, вспоминая тяжесть его тела, защищающего меня от огня.

Делаю глубокий вдох, смотрю прямо в перекошенное от внезапного ужаса лицо Фолка и делаю решительный шаг вперед.

Прямо в эту ревущую, фиолетовую стену чистой магии.

25. Без права на ошибку

Воздух вокруг меня мгновенно закипает, кожу обдает резким холодом, а затем — волной невыносимого жара.

Сердце делает судорожный кувырок и замирает.

Секунда, вторая…

Купол пульсирует, обволакивает меня словно желе, и вдруг…

Тихий, едва различимый свист. Магическое поле перед моим лицом расступается, неохотно пропуская меня внутрь.

Я прохожу сквозь него абсолютно невредимой.

Адреналин вспыхивает в венах, выжигая остатки страха. На его месте рождается ледяная, хищная уверенность.

Я медленно поворачиваюсь к Фолку. Он пятится назад, его лицо медленно сереет, а челюсть отвисает в животном ужасе. Он смотрит на меня так, будто я — восставший из могилы мертвец.

— К-как?! — хрипит он, хватаясь за эфес меча, но рука его дрожит. — Это невозможно!

На моих губах появляется холодная улыбка. Я чувствую, как в глазах загорается опасный блеск.