Если я сейчас сломаюсь — Рейнхарт точно умрет.

— Возьмите себя в руки, Хенрик! — резко, почти по-военному чеканю я. — Покажите мне вашу сумку! Мне нужно знать что у вас есть из препаратов!

Лекарь вздрагивает от моего тона, но подчиняется.

— Боюсь, что ничего из того что могло бы нам помочь… — он опрокидывает свой потрепанный кожаный саквояж прямо на ковер. Пузырьки, бинты, порошки, хирургические инструменты со звоном рассыпаются по полу.

Мой взгляд лихорадочно скользит по этому хаосу.

Травы, мази, скальпели... и вдруг я замираю. Мои пальцы смыкаются на тяжелом флаконе из темного стекла. Я вытаскиваю пробку, нюхаю его и… да это же медицинский эфир!

В моей голове, словно вспышка молнии, рождается безумный план.

— Эфир невероятно летуч, — шепчу я, чувствуя, как в груди разгорается огонь азарта. — У вас есть полая трубка?

Хенрик, ничего не понимая, дрожащими руками протягивает мне часть старого деревянного стетоскопа и длинное, полое гусиное перо. Я выхватываю перо.

Я сжимаю холодный стеклянный флакон с эфиром обеими руками, а затем, чтобы ускорить процесс, засовываю его за пазуху, плотно прижимая к горячей коже под грудью.

— Что вы делаете, Элиана?! — ошарашенно шепчет старик.

— Температура кипения эфира — всего тридцать четыре градуса, — быстро объясняю я, чувствуя, как стекло нагревается от моего тела. Внутри флакона жидкость начинает тихо пузыриться, превращаясь в тяжелый, невидимый газ. — Мое тело сработает как горелка.

Как только эфир закипает, я вытаскиваю флакон и чуть расшатав пробку, аккурат между горлышком и пробкой, вставляю гусиное перо.

Бросаюсь к тяжелой дубовой двери.

Осторожно, стараясь не издать ни звука, просовываю свободный конец пера прямо в широкую замочную скважину.

Я задерживаю дыхание, зажмуриваюсь и плотно прижимаюсь ухом к ледяному дереву.

Сначала я слышу только приглушенные, высокомерные голоса магов-охранников:

— ...и долго нам тут торчать? Ректор сказал...

— ...пока дракон не сдохнет. Тихо ты... чем это воняет? Сладким каким-то...

— …где… тебе поди кажется…

Я жду, чувствуя как от напряжения у меня немеют пальцы. Эфир непрерывно испаряется, вываливаясь абсолютно бесцветным облаком прямо в коридор.

Голоса за дверью начинают меняться.

Их речь становится вялой, заплетающейся, словно у пьяных.

— Что-то... голова кружится... — мычит один из магов.

— Эй... ты чего сел...

И тут раздается первый тяжелый стук — тело грузно оседает на каменный пол. Через несколько секунд за ним следует второй, третий и четвертый.

Я облегченно выдыхаю.

Они отключились.

Мягко и безболезненно. Когда они очнутся, то решат, что просто уснули на посту — действие эфира не оставляет следов. Разве что легкую головную боль.

— Охрана спит, — победно шепчу я, оборачиваясь к лекарю.

Но Хенрик лишь обреченно качает головой.

— И как это нам поможет, леди? Охрану вы усыпили, но кто теперь откроет дверь? Замок заперт снаружи. Мы всё еще в клетке.

На моих губах расцветает холодная, хищная улыбка.

— С дверью, Хенрик, мы разберемся сами. У науки есть ключи от всех замков.

Я снова бросаюсь к рассыпанным медикаментам. Хватаю маленькую баночку с густым глицерином и стеклянную пробирку с темно-фиолетовым порошком — перманганатом калия, обычной марганцовкой для промывания ран, которую заприметила сразу же.

— Отойдите подальше, Хенрик, — предупреждаю я, направляясь к двери. — Сейчас будет очень жарко.

Я аккуратно засыпаю фиолетовый порошок прямо в замочную скважину, плотно утрамбовывая его щепкой. А затем капаю туда ровно три капли густого глицерина и мгновенно отскакиваю в сторону.

Секунда. Две. Три.

Из скважины раздается тихое, зловещее шипение.

А в следующее мгновение из отверстия с яростным треском вырывается сноп ослепительных фиолетовых искр и валит густой едкий дым!

Температура экзотермической реакции мгновенно взлетает до пары сотни градусов. Я слышу, как внутри толстого дубового полотна с жалобным хрустом плавится сложный механизм замка.

Хенрик в шоке отшатывается, закрывая лицо руками.

— Боги... да вы колдунья!

— Чистая химия, мой друг, — коротко бросаю я, задыхаясь от дыма и открывая окно, чтобы все проветрить. — Никакой магии. Обычная реакция окисления.

Когда искры гаснут, я обматываю руку подолом платья, чтобы не обжечься о раскаленный металл ручки, и с силой толкаю дверь плечом.

Расплавленный, изувеченный замок издает жалкий лязг, и тяжелая створка поддается.

Дверь распахивается.

Я выхожу в коридор.

У моих ног в неестественных позах валяются двое магов в белых мантиях. Они глубоко и ровно дышат. Чуть поодаль, прислонившись спинами к стене, спят и двое гвардейцев Генерала.