Мое сердце болезненно сжимается от вины — мне жаль, что пришлось вырубить и своих, но выбора не было. Сейчас для меня важнее всего лаборатория и те минуты, которые я выиграла.

Я переступаю через распростертые тела магов, поворачиваюсь к потрясенному Хенрику и отдаю жесткий приказ:

— Слушайте меня внимательно. Согревайте Генерала всеми доступными способами! И следите за этими мерзавцами, — я киваю на спящих магов. — Если они начнут ворочаться и приходить в себя раньше времени — берите тряпку, лейте на нее эфир и прижимайте к их лицам! Вырубайте их снова и снова. Мне нужно время!

— Понял вас, леди Элиана, — Хенрик сглатывает и решительно кивает. — Будьте осторожны.

27. Прятки со смертью

Мое сердце бешено колотится о ребра, разгоняя по венам чистый адреналин.

Я разворачиваюсь и растворяюсь в ледяном полумраке коридоров Академии.

Воздух здесь пропитан враждебностью, ледяной сквозняк забирается под тонкую ткань платья, но я не чувствую холода. Внутри меня горит отчаянный огонь.

Где-то впереди раздается гулкий стук каблуков. Патруль!

Я в панике оглядываюсь и едва успеваю нырнуть в глубокую нишу за массивной статуей какого-то древнего архимага, вжимаясь спиной в холодную стену. Затаив дыхание, я слушаю, как мимо проходят двое магов.

— ...Ректор сказал не спускать глаз с западного крыла, — доносится до меня ленивый голос одного из них.

— Да брось, зачем напрягаться? — усмехается второй, и от этого звука у меня по коже бегут мурашки. — Их хваленый Лорд-куратор не доживет до рассвета. Огневики говорят, хорошо постарались, вплели в заклинание какую-то мощную о🇹pαвляющую магию. Говорят, чудо что вообще из пожара вышел на своих двоих.

Каждое слово бьет по моим натянутым нервам. Сердце обливается кровью от ярости н аэтих негодяев и страха за генерала, но эта боль лишь подгоняет меня вперед.

«Черта с два вы дождетесь его смерти, — мысленно рычу я, до боли сжимая кулаки. — Я не отдам его вам!»

Как только их шаги стихают, я срываюсь с места и бегу дальше.

Вот она — лаборатория.

Ее двери тоже затянуты мерцающей пленкой магического купола. Ни секунды не колеблясь, я прикладываю ладонь к барьеру. Как и у самого входа, защита пропускает меня, признавая во мне студентку.

Я внутри. Здесь тоже царит полутьма. Первое мое желание – зажечь огонь, но я слишком опасаюсь, что любой отблеск пламени привлечет патруль.

Действовать приходится на ощупь и по памяти, ориентируясь лишь на последние тусклые лучше заходящего солнца, пробивающиеся сквозь высокие витражи.

Я нахожу стеклянные бутыли с дистиллированной водой, нащупываю мешочек с чистейшей поваренной солью. Толченую кору ивы я нахожу легко — ее выдает характерный, терпко-горький запах влажного дерева и салициловой кислоты.

Но мне нужен Гuрудин! Экстракт медицинской пиявки, который не даст крови Рейнхарта свернуться окончательно.

Боги, как найти его в этом месте? Мало того что темно как в… самом недоступном месте человека, так еще и все препараты тут называются иначе!

Я лихорадочно шарю в шкафу.

И тут мои пальцы натыкаются на пузатый флакон. На стекле нет бумажной этикетки, вместо нее — выпуклая, вылитая прямо на стекле гравировка, похожая на червяка. Только бы это была пиявка!

Я судорожно откупориваю притертую пробку и осторожно вдыхаю. В нос бьет специфический, резкий железистый запах, смешанный с ароматом болотной тины и застоявшейся воды.

Это он! То что нужно!

Теперь самое сложное.

Я достаю чувствительные алхимические весы. Мне нужно отмерить ровно девять граммов соли на литр воды. Мои руки трясутся — то ли от ледяного сквозняка, то ли от дикого выброса адреналина.

«Соберись! — приказываю я себе, стискивая зубы так, что сводит челюсти. — Если ты ошибешься хоть на миллиграмм, ты убьешь его собственными руками!»

Я делаю глубокий, судорожный вдох.

Заставляю свои руки не дрожать. В полутьме я аккуратно, буквально по крупинке ссыпаю белые кристаллы на чашу весов.

Идеально.

Я ссыпаю всё в найденную здесь же сумку, перехватываю систему полых трубок с иглой, как вдруг...

В коридоре раздаются тяжелые шаги и громкие голоса!

Я замираю, парализованная ужасом. Рефлекторно зажав рот обеими руками, я бесшумно ныряю под тяжелый дубовый стол, вжимаясь в самый темный угол.

Дверь со скрипом приоткрывается. Свет шарит по полу лаборатории.

— ...тебе показалось, говорю же, — бурчит мужской голос.

— Я точно слышал звон стекла! — настаивает второй. — А если кто-то пробрался?

Луч света скользит по ножкам стола, под которым я сижу. Мое сердце бьется так оглушительно громко, что мне кажется, они должны услышать этот стук.

Я зажмуриваюсь, молясь всем богам этого мира, чтобы они прямо сейчас развернулись и пошли обратно.

Всего один шаг и они увидят меня.

— Купол цел, внутри никого, — недовольно произносит первый. — Пошли отсюда, я есть хочу.

Дверь захлопывается. Шаги стихают.