Я с шумом выдыхаю, чувствуя, как по спине катится холодный пот.

Не теряя ни секунды, я хватаю тяжелую сумку с драгоценными лекарствами и бросаюсь в обратный путь.

Я лечу по коридорам назад к покоям, не разбирая дороги.

Еще немного, генерал, потерпите!

Я вылетаю в знакомый коридор и вдруг леденею.

Один из магов, лежащих на полу у дверей спальни, начинает тихо стонать. Он шевелится, медленно подтягивая под себя ногу.

Эфир выветривается! Действие наркоза заканчивается быстрее из-за холода!

Но почему Хенрик совсем за ними не следит?!

Я делаю последний, отчаянный рывок. Бесшумно перепрыгивая через ноги мага, я проскальзываю в покои, тяну на себя тяжелую дверь и с силой захлопываю ее за собой.

В ту же секунду по ту сторону раздается глухой звук — стражник садится на полу, бормоча что-то вроде: «Ох, проклятье, неужели я уснул?..»

Он ничего не понял. Мы в безопасности!

— Хенрик, я же просила следить за магами! — поворачиваюсь я к кровати. — Хорошо хоть…

Но продолжить мысль я не успеваю. Сумка со стуком выпадает из моих ослабевших рук.

Хенрик стоит на коленях прямо на огромной кровати, нависая над телом Штерна. Старый лекарь ритмично, вкладывая весь свой вес, давит сцепленными руками на грудную клетку Рейнхарта.

Он делает непрямой массаж сердца.

— Элиана! — Хенрик поднимает на меня безумный, залитый слезами взгляд. — Он не дышит!!

28. Дыхание за двоих

Тяжелая медицинская сумка выскальзывает из моих онемевших пальцев и с глухим стуком падает на пол.

Шок парализует меня ровно на одну секунду. Я вижу, как старый Хенрик, стоя на коленях прямо на огромной кровати, отчаянно, всем своим весом давит на широкую грудь Генерала.

Но это бесполезно! Мягкий матрас пружинит, прогибаясь под ними и забирая всю силу толчков. Сердце Рейнхарта не сжимается! Каждая секунда этой ошибки стоит ему жизни.

— С кровати! На пол! Быстро! — кричу я, и мой голос, сорвавшийся на хрип, разрезает ледяной воздух спальни.

Я бросаюсь к постели, не обращая внимания на холод. Хенрик смотрит на меня ошарашенно, но подчиняется врачебному приказу. Мы вдвоем хватаем Генерала, пытаясь стащить его вниз.

Рейнхарт огромный, это гора литых мышц, а сейчас, безвольный и расслабленный, он тянет нас вниз, как мешок с цементом. Я едва не срываю спину, но мы с глухим, тяжелым стуком роняем его на покрытый изморозью ковер.

Я падаю на колени у его изголовья. Руки трясутся от ледяного сквозняка и дикого адреналина, но инстинкты хирурга работают быстрее паники. Я запрокидываю его голову назад, чтобы открыть дыхательные пути.

Решительно распахиваю его напряженные челюсти и быстро очищаю рот от скопившейся слюны. Кислороду нужен свободный путь.

— Качайте, Хенрик! — командую я, не отрывая взгляда от бледного лица Рейнхарта. — Тридцать нажатий — два вдоха! Живо!

Старик наваливается на его грудь, сцепив руки в замок, и начинает ритмично давить. Раз. Два. Три...

Я зажимаю пальцами твердый, породистый нос Генерала. Наклоняюсь, чувствуя, как мороз обжигает щеки. И мои губы плотно накрывают его ледяные, синюшные губы.

Я делаю глубокий, сильный выдох, силой проталкивая воздух в его легкие.

Это не поцелуй. В этом нет ни капли романтической сладости. Я чувствую лишь горький вкус пепла и терпких трав. Я вдуваю в него свои легкие, свою душу, свою собственную жизнь, умоляя лишь об одном.

«Дыши! — кричу я про себя, отрываясь от его губ, пока Хенрик снова давит на грудь. — Дыши, проклЯтый невыносимый дракон! Ты закрыл меня от огня, чтобы я могла жить! Ты не смеешь умереть у меня на руках!»

Снова вдох. И снова стук рук Хенрика о его грудную клетку.

Мы впадаем в безумный, изматывающий ритм реанимации. Но холод и напряжение берут свое. Хенрик — старик, его силы не безграничны. Я вижу, как его руки начинают дрожать, как сбивается темп, как он задыхается.

— Я... я не могу... — хрипит лекарь, его руки бессильно соскальзывают с груди Штерна. — Леди... он ушел...

— Не останавливайтесь! — ору я так, что горло обжигает болью. Слезы злого отчаяния застилают мне глаза. Я хватаю старика за плечо, встряхивая его. — Пока я дышу за него — вы качаете кровь! Давите! Не сдавайтесь!

Хенрик всхлипывает, но снова сцепляет пальцы и наваливается на грудь Генерала.

Время исчезает, отступает на второй план пронизывающий холод. Остается только сумасшедший счет в голове, разбитые в кровь губы и отчаянное нежелание сдаваться. Я не отдам его. Не отдам!

Тридцать. Вдох. Вдох.

Тридцать. Вдох...

И вдруг... под дрожащими руками Хенрика огромная грудная клетка резко вздрагивает.

Рейнхарт выгибается на полу дугой, словно от удара молнии. Из его горла вырывается страшный рваный хрип.

Он жадно, со свистом заглатывает морозный воздух.

Генерал жив.

Силы мгновенно покидают меня. Я просто падаю на спину прямо на ледяной ковер рядом с ним.