Он же мог спастись сам. С его реакцией, с его силой — ему бы не составило труда выбраться, бросив меня. Но он предпочел быть погребенным заживо, лишь бы я не получила ни царапины.

В этой удушающей тьме его горячие, покрытые сажей пальцы безошибочно находят мое лицо. Он судорожно скользит по моим скулам, словно проверяя каждую черточку.

— Ты цела? — его голос звучит хрипло, сорвано. — Элиана, отвечай!

Я всхлипываю, накрывая его большую ладонь своими дрожащими пальцами. Понимание того насколько ему сейчас должно быть больно, хотя он в первую очередь беспокоится обо мне, рождает внутри меня такое пронзительное, острое чувство вины и щемящей нежности, от которого перехватывает дыхание.

— Да... да, я цела, генерал, — шепчу я, глотая слезы. — Но ваша спина...

— Плевать, — обрубает он.

— Пустите, я должна выбраться, чтобы вам...

— Лежи! — рявкает он, и в этот момент сверху снова что-то рушится, заставляя его тело вздрогнуть от боли. — Воздуха... мало.

Он прав. Кислород стремительно кончается. Жар становится невыносимым, я чувствую, как начинает плавиться ткань моего платья.

Мы заперты.

Если мы не выберемся в ближайшие пару минут, мы просто задохнемся в этой каменной ловушке.

Рейнхарт резко выдыхает, и я вижу, как его лицо, искаженное болью, оказывается в сантиметре от моего.

— Иди ко мне, — приказывает он низким властным голосом. Он резко опускается ниже, прижимая меня к своей груди так крепко, что я слышу бешеный, ровный стук его сердца. — Закрой глаза и не дыши.

Я подчиняюсь без раздумий. Вцепляюсь пальцами в его прожженную рубашку и закрываю глаза.

Я чувствую, как внутри него начинает зарождаться какая-то невероятная, пугающая мощь. Это не просто магия. Это физическая, первобытная сила дракона.

Воздух вокруг нас начинает гудеть, словно перед ударом молнии. В одно мгновение температура падает — Рейнхарт выпускает ледяную магию, создавая вокруг нас защитную сферу, а затем...

— Сейчас! — рычит он.

БУ-УМ!

Происходит взрыв. Резкий выброс магической энергии, усиленный драконьей мощью. Я чувствую, как нас подбрасывает, а раскаленные камни и пылающие бревна разлетаются в стороны, как невесомые щепки.

Свежий воздух с ревом врывается в провал.

Рейнхарт медленно, тяжело поднимается во весь рост среди руин. Он не позволяет мне идти самой — подхватывает на руки, легко, словно величайшую драгоценность, прижимая к своей груди.

Под потрясенные крики бегущих солдат и в абсолютном, мертвом молчании магов, Слепой Палач величественно выходит из клубящегося дыма и огня, держа меня на руках.

— Генерал! — крик Кайдена доносится откуда-то издалека.

А открываю глаза и не могу отвести взгляда от Рейнхарта. Его черная повязка сбилась, обнажая глубокие шрамы на закрытых веках, он тяжело дышит, но он вынес меня.

Он спас меня.

И в этот момент я понимаю: я сделаю всё, чтобы этот человек прозрел. Даже если мне придется объявить войну всей Академии магов.

***

Обратите внимание на еще одну книгу нашего моба:

Оксана Лаврентьева "Строптивая попаданка. Жена окаянного графа"

19. Долг превыше боли

Рейнхарт бережно опускает меня на покрытую пеплом брусчатку двора. И в ту же секунду его прорывает.

— Вы обрушили крышу! — ревет Слепой Палач.

Его голос вибрирует от такой первобытной, сокрушительной ярости, что воздух вокруг нас сгущается, а земля дрожит. Он готов убивать голыми руками.

— Признавайтесь! Вы пытались похоронить девчонку и улики в огне?!

Пока Генерал, словно разъяренный демон, надвигается на перепуганных побледневших магов, я с трудом перевожу дух и бросаюсь обратно на пепелище. Прямо к отлетевшему в сторону медному баку. Мои руки трясутся, колени подкашиваются от пережитого ужаса, в мозгу бьется одна-единственная мысль: «Только бы не сгорело. Только бы осталось хоть что-то!».

Я разгребаю завал, вытаскивая на свет изрядно покореженный медный бак и... меня накрывает волна черного, удушливого отчаяния.

От колоссального жара медь расплавилась, деформировалась и лопнула по швам. Та самая сероватая слизь на дне, за которую я так цеплялась, превратилась в обугленную, черную корку.

Кажется, всё пропало.

Биологическая культура сгорела, не оставив нам ни единого шанса доказать злой умысел.

«Нет! — я зло бью кулаком по камням, отгоняя панику. Мой внутренний врач отказывается сдаваться. — Думай, Лена, думай! Должно было остаться что-то еще!»

Я вспоминаю всё, что знаю о микробиологии, хоть это и не мой профиль.

Дифтерия — это живой организм. А чистая медь обладает мощнейшим природным бактерицидным эффектом! Бактерии просто физически не могли бы так долго жить и размножаться на голой меди. Ионы металла расправились бы с ними довольно быстро.

А, значит, у бактерий была защита. Какая-нибудь питательная среда!

Я хватаю тяжелый, острый булыжник и с неистовой яростью начинаю отбивать превратившуюся в плотную слюдяную корку запекшуюся слизь внутри.