— В казармы гарнизона не пускают магов, — рокочет он, и этот звук заставляет меня вздрогнуть. — У них нет доступа к быту моих гвардейцев. Значит... капсулу принес кто-то из своих. Кто-то, кто ест с нами за одним столом.

Его пальцы сжимаются в кулаки с таким хрустом, что мне становится страшно за того, кто попадется ему под руку.

— Зачем? — рычит он. — Зачем прислуживать этим крысам в мантиях? Сколько стоит жизнь брата по оружию? Ну ничего, я сейчас же подниму всех до единого по тревоге и устрою самую настоящую чистку! Я вырву из предателя признание вместе с его лживым сердцем!

— Генерал, нет! — я хватаю его за руку, не давая двинуться дальше. — Если вы начнете чистку, предатель просто заляжет на дно. Или сами маги решат избавиться от него. Так или иначе, у нас пропадет единственная зацепка.

Он поворачивает голову ко мне, и я чувствую исходящий от него жар.

— Ты предлагаешь мне сидеть и ждать?

— Нет, я предлагаю менее жестокий метод. Позвольте провести мне медицинский осмотр. Дифтерия — не игрушка, она не щадит никого. Тот, кто закладывал эту капсулу в воду, неизбежно контактировал с бактериями. Завтра утром объявите общий осмотр под предлогом угрозы эпидемии. Я буду проверять горло и руки каждого. У предателя либо начнется кожная форма — характерные язвы на пальцах, либо горло станет ярко-алым. Мы поймаем его с поличным, и он не успеет подготовиться.

Рейнхарт замирает, обдумывая мои слова. Его ноздри раздуваются.

— А ты? — вдруг спрашивает он, склоняясь ко мне и в его голосе проскальзывает странная нота. Тревога? Забота? — Ты тоже трогла эту капсулу. Разве ты сама не заразишься этими язвами?

— Пожар, Генерал, — я невольно пожимаю плечами. — Высокая температура убила бактерии, осталась только сама среда и токсины — этого достаточно для доказательств, но недостаточно, чтобы я свалилась с лихорадкой.

Я вижу, как его кровожадный оскал медленно сменяется хищной, почти восхищенной улыбкой. Он смотрит «сквозь» меня, но я кожей чувствую, как он оценивает мой ум, мою холодную логику.

Это признание от такого мужчины будоражит мою кровь сильнее, чем любая опасность.

— Ты не только лечишь, Элиана. Ты еще и охотишься, — низко произносит он, — Ты мне начинаешь нравится все больше…

От этого тона, от этой опасной, покровительственной похвалы моя кровь мгновенно вскипает. Внизу живота все стягивается тугой, сладкий узел.

— Поспешим в лабораторию… — выдыхаю я, поспешно беря себя в руки и заставляю свои мысли сосредоточиться на нашей самой главной задаче. Спасти людей генерала.

Мы вбегаем в лабораторию.

Первым делом я нахожу стеклянный тубус с плотной притертой пробкой и бережно, как величайшее сокровище, запечатываю туда капсулу. Наш главный козырь. Вещдок, который мы предъявим, когда придет время.

Затем я бросаюсь к столу, где оставила колбу с недоделанным раствором нитрата серебра.

— Сейчас, еще немного, и мы сможем... — я беру колбу в руки, встряхиваю ее и осекаюсь на полуслове.

Мой врачебный инстинкт, отточенный годами практики, буквально вопит: «ОПАСНОСТЬ!».

Жидкость в колбе вместо белой вдруг начинает стремительно желтеть. Она пенится, бурлит, и над горлышком поднимается плотный, едкий рыжий газ.

Это не та реакция, которая должна была произойти!

Раствор перегревается.

— Ложись! — кричу я, но голос срывается.

Я не успеваю даже зажмуриться.

В следующую секунду мощная рука Рейнхарта сгребает меня в охапку, отрывая от пола. Он одним движением опрокидывает тяжелый дубовый стол, и мы влетаем в образовавшееся укрытие.

БАХ!

Стеклянная колба разлетается в дребезги.

Я слышу, как осколки со свистом впиваются в дерево стола над нами. Едкий запах кислоты мгновенно заполняет помещение. А потом доносится шипение — капли раствора прожигают пол.

Я лежу, прижатая к широкой груди Генерала.

В тесноте под столом я слышу бешеный стук его сердца и чувствую, как его руки, даже сейчас, дрожат от едва сдерживаемого напряжения. Запах гари от его одежды смешивается с резким ароматом кислоты.

Мой шок медленно сменяется ледяным озарением.

— Фолк... — шепчу я, впиваясь пальцами в рубашку Рейнхарта. — Его не было с нами у пожара! Этот подонок остался здесь, пока мы бегали. Он влил в кислоту катализатор... щелочь или аммиак... что-то, что сделало раствор нестабильным.

Рейнхарт медленно поднимается, разминая плечи. Его лицо — маска из застывшего камня. Он в ярости готов прямо сейчас найти Фолка и свернуть ему шею, я вижу это по тому, как вздуваются вены на его руках.

— Я вырву ему ноги, — просто говорит он.

— Боюсь, это вряд ли поможет, — я горько осаживаю его, поднимаясь и глядя на руины своего труда. — У нас нет ни единого доказательства его вмешательства. Ректор тут же встанет на его сторону. Они скажут, что я сама ошиблась в пропорциях и чуть не взорвала вас.

Генерал стискивает зубы так, что слышен отчетливый скрип.

— Хорошо, — его голос падает до зловещего шепота. — В таком случае, может, мне стоит сразу начать с ректора.

Я смотрю на стол.