— Отдайте мне полный контроль над военным лазаретом, — ставя на кон всё, я выдвигаю жесткое условие, не отрывая взгляда от его лица. — Запретите магам сюда соваться. Я вытащу ваших людей.

Слепой Палач скрипит зубами.

Он все еще не готов мне поверить.

Доверить жизни своих гвардейцев девчонке, о которой он ничего не знает — для него это звучит как безумие.

И в эту самую секунду один из солдат на ближайшей койке начинает страшно выгибаться и хрипеть.

Дифтерийная пленка в его горле набухла и полностью перекрыла дыхательные пути.

Он бьется в агонии, хватаясь руками за горло.

Счет идет на секунды.

Инстинкт врача отключает все страхи.

Подчиняясь ударившему в голову адреналину, я с силой упираюсь ладонями в широкую грудь Рейнхарта и отталкиваю опешившего Генерала от себя.

Для всех присутствующих это шок.

Неслыханная, самоубийственная дерзость — оттолкнуть Слепого Палача!

Но мне плевать.

Я срываюсь с места, молниеносно хватаю с ближайшего столика свой скальпель и тонкую полую трубочку. Подлетаю к бьющемуся в конвульсиях солдату.

— Держите ему голову! Живо! — кричу я капитану Кайдену тоном, не терпящим возражений.

Кайден бросается к койке и намертво фиксирует голову бьющегося парня.

Я нащупываю углубление на шее пациента, прямо под кадыком.

Экстренная коникотомия — прокол перстнещитовидной связки. Одно неверное движение, и я перережу ему артерию.

Но я делаю точный, глубокий надрез, куда, не теряя ни секунды, вгоняю серебряную полую трубочку.

ПШШШШ!

Громкий, резкий свист втягиваемого воздуха разрезает тишину лазарета.

Задыхающийся парень вдруг делает судорожный, глубокий вдох прямо через трубку в своем горле.

Его грудная клетка высоко поднимается. Еще вдох. Еще.

Конвульсии прекращаются.

Он дышит.

Я опускаю скальпель, тяжело дыша, и медленно поворачиваюсь.

Генерал Штерн застыл посреди палаты, как грозное.

Он слеп. Он не видел того, что я только что сделала. Но его драконье чутье обострено до предела. Он все слышал, чувствовал.

Он понимает, что та, кого он минуту назад готов был раздавить, только что вытащила человека с того света.

Его картина мира трещит по швам.

Рейнхарт медленно поворачивает голову в мою сторону. Его грудь тяжело вздымается. Губы сжимаются, прежде чем он произносит низким, вибрирующим рыком, в котором больше нет ни капли сомнения:

— Хорошо. Лазарет твой. Что тебе понадобится?

Я тяжело выдыхаю, вытирая перепачканные руки о кусок чистого полотна.

Адреналин всё еще кипит в венах, но сейчас мне нужна кристально чистая голова.

По-хорошему мне нужен пенициллин, но я очень сомневаюсь, что он есть в этом мире, тем более с таким уровнем развития. А синтезировать ее самой из плесени… на это уйдут дни, если не недели. У зараженных солдат столько времени просто нет.

Сам собой напрашивается один-единственный метод, которым пользовались врачи в далеком девятнадцатом веке…

— Мне нужно развернуть химическое производство, — чеканю я, глядя на его напряженное, точеное лицо. — Мне понадобится kарболoвая kucлота, он же фeнoл и нuтpат сеpeбра.

Кайден хмурится, ничего не понимая, а Рейнхарт чуть склоняет голову набок, вслушиваясь в звуки незнакомых слов.

— Говори так, чтобы я понимал, — требует он.

— Если совсем просто: серебро — это природный антисептик, оно губительно для бактерий, — быстро объясняю я. — Оно вступает в реакцию с белком и мгновенно выжигаeт opганику. Мне придется мазать им горло больным, чтобы убрать смepтeльные плeнки, которые перекрывают дыхание. А фeнoлом мы потом обеззаразим воздух, чтобы остановить эпидемию.

— Делай, — не раздумывая ни секунды, приказывает Слепой Палач.

— Хорошо, только есть проблема, — я кусаю губы. — Кapболку мы выгоним из каменноугольной смолы это не сложно. Но чтобы получить нитpaт серебра, нужна aзoтнaя kuслота. Для этого понадобится ceлитpа и kупороcное масло.

— Масло есть, — тут же кивает генерал, — На территории Академии есть кузница, kупоpoс используется для травления металла. Но ceлитра… я не знаю где ее взять.

Я на секунду прикрываю глаза, пытаясь вспомнить как можно получить ceлитру. В моем мире ее добывают преимущественно промышленным способом, ведь в ее основе летучий аммиак.

Аммиак!

Точно!

— Конюшни! — выкрикиваю я, — В академии есть конюшни?

— Даже две, — подает голос Кайден.

— Отлично! Тогда прикажите наскрести ceлитры со стен конюшен! Это такой беловато-желтоватый налет. Но больше всего мне нужно чистейшее серебро. Это основа нашего плана.

Лицо Генерала каменеет.

Не говоря ни слова, он поднимает руки к широкой груди и резким, безжалостным движением срывает со своего мундира массивные боевые ордена. Холодный металл ложится на мою ладонь.

— Бери, — глухо говорит Рейнхарт. — Если нужно, я прикажу солдатам спороть серебряные пуговицы.

Мое сердце пропускает удар.