Сгребаю со стола полую металлическую трубку для алхимических перегонок, и, игнорируя ошеломленные взгляды, запрыгиваю прямо на край стола.

Никакой магии, только холодное, въевшееся в подкорку знание анатомии.

Мои пальцы быстро пробегают по безупречно гладкой, исцеленной Браном груди солдата. Нащупываю ключицу, отсчитываю ребра.

Второе межреберье — самое безопасное место, чтобы не задеть крупные сосуды и сердце.

В аудитории стоит оглушительная тишина.

Я перехватываю скальпель и с силой вонзаю его в намеченное место.

— А-а-ах! — вырывается из груди студентов.

Магистр Бран отшатывается, прижимая ладонь ко рту.

Я делаю небольшой надрез, расширяя рану, а затем беру полую трубку и с силой вгоняю её в отверстие.

И вдруг... стражник затихает.

Его конвульсии резко обрываются.

Тело обмякает, а грудная клетка застывает в неестественном, раздутом положении.

Он больше не хрипит.

— Свидетели! Вы все видели! — визжит за моей спиной Бран, и в его голосе слышится облегчение. Ведь он только что нашел козла отпущения. — Она убила его! Эта выскочка добила солдата генерала! Хватайте её!

Фолк делает шаг вперед, его лицо искажается в злорадной усмешке.

Я замираю над телом, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться.

Что? Неужели…

Но как? Я не могла ошибиться!

И в эту секунду, когда надежда почти покидает меня, тишину лаборатории разрывает звук, который для меня сейчас слаще любой музыки.

ПШШШШШШШШШ!

Громкий, резкий звук вырывающегося на волю воздуха. Он бьет из полой трубки мне в лицо.

Синева мгновенно, словно по волшебству, начинает сходить с лица стражника.

Его раздутая грудь резко опадает, и он делает глубокий, судорожный вдох, всхлипывая и жадно хватая ртом воздух.

Я быстро прижимаю пальцы к его шее — пульс выравнивается, становясь частым, но сильным.

Парень медленно открывает мутные глаза. Он жив.

Я медленно выпрямляюсь, все так же стоя на коленях на краю стола, и обвожу взглядом магов.

В лаборатории царит гробовая, звенящая тишина, прерываемая только свистом воздуха, всё еще выходящего из трубки.

Студенты смотрят на меня как на чудо. Кто-то потрясенно шепчет:

— Как... Как она сняла проклятье голема? Без магии... Это же невозможно...

Я перевожу взгляд на магистра Брана.

Он стоит, прислонившись к колонне, его лицо идет пятнами, а в глазах читается такая ненависть, что я понимаю: я только что нажила себе смертельного врага.

— Не было никакого проклятия, — мой голос жестко и сухо. — Было сломанное ребро, которое проткнуло легкое при ударе. Воздух при каждом вдохе выходил внутрь грудной клетки, скапливаясь между легким и ребрами.

Я делаю шаг со стола, спрыгивая на пол, и иду прямо на Брана, не отрывая взгляда от его лица.

— Ваша магия сработала идеально, — говорю я ему. — Она мгновенно срастила кости и кожу. Но вы забыли про элементарные законы физики! Вы наглухо запаяли ему грудь, оставив весь скопившийся внутри воздух запертым! Вы создали герметичный мешок, в котором этот воздух под огромным давлением чуть не раздавил его сердце!

Я останавливаюсь в шаге от него, чувствуя, как адреналин все еще бурлит в крови.

— Магия без знания анатомии — это что угодно, но не исцеление, Магистр Бран. А теперь, прошу вас дать мне доступ к этой лаборатории. Свою часть сделки я выполнила. Я спасла его.

Бран молчит.

Его раздутое эго только что с треском лопнуло на глазах у десятков учеников. Публичное унижение — да еще и от женщины, которая спасла больного одним скальпелем и трубкой, без капли магии!

Он понимает, что вчистую проиграл, но признать поражение для такого сноба равносильно физической смерти.

— Задышал?! Да ты изуродовала его! — срывается Бран. Он тычет пальцем в торчащую из груди парня трубку. — Ты проделала дыру у него в груди! Это варварство! Мясницкие методы грязных простолюдинов! Я не позволю тебе осквернять мою лабораторию своим присутствием! Охрана, вышвырните ее отсюда!

Меня захлестывает удушливая волна несправедливости.

Мясницкие методы?!

Я только что вытащила человека с того света! Я спасла жизнь, которую он своими фокусами едва не оборвал!

Внутри все дрожит от гнева и усталости. Я так надеялась, что здравый смысл победит, когда они увидят результат…

Но для этих слепцов эстетика заклинаний важнее человеческой жизни.

Я не успеваю даже открыть рот для ответа.

Исполнительный Фолк действует на опережение. Его грубые руки мертвой хваткой впиваются в мои плечи.

Я глухо вскрикиваю, пытаясь вырваться, но силы не равны.

— Ну что, доигралась, выскочка? — шипит Фолк мне прямо в ухо.

И в этот момент внезапно...

Фолк со всхлипом просто отлетает в сторону и врезается в стеллаж с зельями. Стеклянные колбы со звоном бьются о каменный пол.