Внезапно Джессика услышала звук у окна столовой. Казалось, что это смех молодой женщины. У обеих соседок Джессики были дети, но они были мальчиками. Она услышала это снова. Девчачье хихиканье.

Закрыть.

Очень близко.

Она повернулась и посмотрела в окно. На нее смотрело чье-то лицо. Это была девушка с видео, девушка в маске из бирюзовых перьев. За исключением того, что теперь девушка была похожа на скелет, ее бледная кожа туго натянулась на черепе, рот растянулся в неровной усмешке, красная полоса прорезала бледные черты лица.

Затем, в одно мгновение, девушка исчезла. Вскоре Джессика почувствовала чье-то присутствие прямо у себя за спиной. Девушка была прямо за ней. Кто-то включил свет.

Кто-то находится в моем доме. Как же так, свет лился из окон.

Да?

Джессика оторвала голову от стола.

Боже мой, подумала она. Она заснула за обеденным столом. Было светло. Яркий свет. Утро. Она посмотрела на часы. Часов не было.

Софи.

Она вскочила на ноги, огляделась, на мгновение обезумев, ее сердце готово было разорваться. Софи сидела перед телевизором, все еще в пижаме, с коробкой хлопьев на коленях, по телевизору показывали мультфильмы.

"Доброе утро, мам", - сказала Софи с полным ртом хлопьев.

"Который час?" Спросила Джессика, хотя знала, что это риторический вопрос.

"Я не могу определить время", - ответила ее дочь.

Джессика метнулась на кухню, посмотрела на часы. Половина десятого. За всю свою жизнь она никогда не спала дольше девяти. Никогда. Какой день для установления рекорда, подумала она. Какой-то лидер оперативной группы.

Душ, завтрак, кофе, одевание, еще кофе. И все это за двадцать минут. Мировой рекорд. По крайней мере, личный рекорд. Она собрала фотографии и файлы вместе. На фотографии сверху был натюрморт с девушкой из Филадельфии Скин.

И вот тогда она увидела это. Иногда крайняя усталость в сочетании с сильным давлением могут открыть шлюзы.

Когда Джессика впервые смотрела фильм, ей показалось, что она уже видела эти глаза раньше.

Теперь она знала, где именно.

7 0

Бирн проснулся на диване. Ему снился Джимми Пьюриф. Джимми и его логика крендельков. Ему приснился разговор, который у них однажды состоялся, поздно ночью в отделении, может быть, за год до шунтирования Джимми. Они только что поймали очень плохого человека, которого разыскивали по тройному обвинению. Настроение было ровным и непринужденным. Джимми прокладывал себе путь через огромный пакет жареных картофельных чипсов, задрав ноги, с расстегнутым галстуком и ремнем. Кто-то упомянул тот факт, что врач Джимми сказал ему, что он должен сократить потребление жирных, сальных и сладких продуктов. Это были три из четырех основных групп продуктов Джимми, вторая - односолодовые.

Джимми сел. Он принял позу Будды. Все знали, что скоро появится жемчужина.

"Так получилось, что это здоровая пища", - сказал он. "И я могу это доказать".

Все просто уставились на него, имея в виду: "Давайте сделаем это".

"Ладно, - начал он, - картофель - это овощ, я прав?" Губы и язык Джимми были ярко-оранжевого цвета.

"Правильно", - сказал кто-то. "Картофель - это овощ".

"А барбекю - это просто еще один термин, обозначающий приготовление на гриле, я тоже прав?"

"С этим не поспоришь", - засвидетельствовал кто-то.

"Следовательно, я ем овощи на гриле. Это здоровая пища, детка". Невозмутимое лицо, совершенно серьезное. Никто не изобразил невозмутимость лучше.

Гребаный Джимми, подумал Бирн.

Боже, он скучал по нему.

Бирн встал, плеснул водой в лицо на кухне, поставил чайник. Когда он вернулся в гостиную, футляр все еще был там, все еще открытый.

Он обвел улики кружком. Эпицентр дела был прямо перед ним, и дверь была невыносимо закрыта.

Мы неправильно поступили с этой девушкой, Кевин.

Почему он не мог перестать думать об этом? Он помнил ту ночь, как будто это было вчера. Джимми делали операцию по удалению большого пальца стопы. Бирн был партнером Фила Кесслера. Звонок поступил около 22:00 вечера. Тело было найдено в ванной на станции Sunoco в Северной Филадельфии. Когда они прибыли на место происшествия, Кесслер, как всегда, нашел себе занятие, которое не имело ничего общего с пребыванием в одной комнате с жертвой. Он начал опрос.

Бирн толкнул дверь в дамскую комнату. На него сразу же пахнуло дезинфицирующим средством и человеческими экскрементами. На полу, зажатая между унитазом и грязной кафельной стеной, лежала молодая женщина. Она была стройной и белокурой, не старше двадцати лет. На ее руке было несколько следов. Она явно пользовалась, но не заядло. Бирн пощупал пульс, но не нашел его. Ее смерть была констатирована на месте происшествия.