В конце концов она вышла на несколько шагов вперёд и крикнула в сторону конюшни.

Оттуда подошёл молодой широкоплечий парень лет двадцати пяти в грязных рейтузах, расстёгнутой рубахе и резиновых сапогах.

На плече он небрежно нёс вилы.

Конюх тоже говорил только по-гречески.

Но хотя бы понял, чего она хочет, и жестами объяснил, что Бакиса нет.

— Как мне его найти?

Елена пыталась объясняться словами и жестами, но безуспешно.

Парень лишь махнул рукой в сторону павильона, где пожилой мужчина с седеющей бородой и в соломенной шляпе длинным сачком чистил бассейн.

Может быть, хотя бы этот говорит по-английски.

— Спасибо, — пробормотала Елена и направилась туда.

В этот момент к ней подбежала одна из собак.

Маленький облезлый фокстерьер.

Сначала он с любопытством посмотрел на неё, затем неожиданно ухватился зубами за шнурок ботинка и принялся ласково тереться мордой о её ногу.

Конюх улыбнулся.

Переднего клыка у него не хватало.

— Родос.

Он кивнул на собаку.

Елена почесала фокстерьера за ушами.

Тот довольно заскулил, поднялся на задние лапы, обнюхал её руку, затем чемодан.

Она вспомнила Уоллеса.

Так вот ты какой, Колосс Родосский. И я прекрасно понимаю, чего тебе хочется.

Она достала из бокового кармана половину сэндвича, развернула плёнку и протянула собаке.

В три укуса тот всё проглотил.

Только лист салата выплюнул.

Елена выпрямилась.

— Спасибо.

Она кивнула конюху и домработнице, всё ещё стоявшей в дверях, и покатила чемодан к бассейну.

Родос радостно трусил следом, задрав хвост.

Мужчина у бассейна был загорелым, жилистым, с обветренным лицом.

Босиком он обходил чашу бассейна, вылавливая из воды хвою, листья и дохлых стрекоз.

— Здравствуйте. Вы говорите по-английски? Или, может быть, по-немецки?

Мужчина лишь мельком поднял глаза из-под полей соломенной шляпы.

— А кто хочет знать?

Голос оказался хриплым.

Елена облегчённо выдохнула.

Он не просто говорил по-немецки.

По акценту она сразу поняла — австриец.

Значит, возможно, знает, где Данненберг.

Она снова назвалась Элли Камински и сказала, что приплыла с Миконоса.

— Остров находится в частной собственности, — коротко ответил мужчина, не поднимая головы.

Елена дала ему лет пятьдесят пять.

Раз он так тщательно ухаживал за бассейном, а павильон за спиной явно служил пул-хаусом, то, наверное, был местным смотрителем.

Рядом стояли лежаки, зонты, кувшин с водой и аккуратно сложенные полотенца.

— Я хотела бы поговорить с Мило Бакисом.

— Я так и понял, что приехали вы не любоваться видами. Зачем он вам?

— Возможно, он сможет рассказать мне о своём арт-агенте.

— О Танненбурге?

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Вы художница?

— Нет. И выставку устраивать не собираюсь. Я просто хочу выяснить, не зовут ли Т. Танненбурга на самом деле Томас Данненберг.

Мужчина замер.

Вытащил сачок из воды и прислонил длинную штангу к колонне.

Снял шляпу и вытер лоб тыльной стороной ладони.

— Вы сказали... Данненберг?

Елена кивнула.

— Вы его знаете?

Он заслонил глаза ладонью от солнца и внимательно посмотрел на неё.

— Значит, вам нужен вовсе не Бакис, а Танненбург?

— Да.

— И зачем?

— Мы давно знакомы. Когда-то дружили.

— Вот как...

Он снова надел шляпу.

— И откуда же вы знакомы?

За годы расследований Елена настолько привыкла лгать, что очередная история прозвучала совершенно естественно.

— По Венскому университету. Мы ровесники. Вместе изучали историю искусств. Потом я потеряла к ней интерес, а Томас нет. Он сам сказал, что я смогу застать его здесь, у Бакиса.

— Так позвоните ему.

Она поморщилась.

— Если вы знаете Томаса, то должны понимать, что он не любит давать свой номер. Он всегда был очень замкнутым. К тому же у меня есть только его письмо, в котором он приглашал меня провести эти выходные на Дракиосе.

— Вот как...

— Вы ведь наверняка его знаете. Как он сейчас? Всё такой же красавчик?

Мужчина прищурился.

— Вы совсем не знаете Танненбурга.

Он скрестил руки на груди.

После короткой паузы Елена глубоко вздохнула.

— Верно. Попалась. Плохая из меня лгунья.

Она посерьёзнела.

— На самом деле я внештатная журналистка. Хочу взять у Данненберга интервью.

Мужчина не изменил позы.

— О чём?

— Если честно... о процессе в Вене. Для газеты «Курир» я делаю подкаст о необычных нераскрытых преступлениях. Потом из него должна получиться документальная книга.

— Подкаст о нераскрытом деле...

Он неожиданно улыбнулся.

Сразу помолодел на несколько лет.

— Любопытно. Почему нельзя было сказать об этом сразу?

Елена насторожилась.

Эти черты лица...

Мужчина протянул ей руку.