Там они встретили женщину-врача и двоих медбратьев, прекрасно говоривших по-английски и даже немного по-немецки, но о смертоносной вечеринке у бассейна Димитриадиса никто из них ничего не знал. Им лишь объяснили, что в случае подобного отравления пострадавших доставили бы в государственную больницу на улице Сократуса-Папавасилиу, в северной части столицы.

Туда они и отправились.

В больнице их направляли от стойки реанимации к посту терапевтического отделения на третьем этаже, где им пришлось прождать почти час. На этаже царила нервозная атмосфера: по громкой связи то и дело звучали объявления, врачи и медсёстры спешили из одного конца коридора в другой.

Наконец к ним вышла молодая француженка — начинающий токсиколог Жюльетт Мерсье. Она говорила по-английски и объяснила, что проходит на Наксосе практику в рамках второго зарубежного семестра своей специализации.

Геринк в очередной раз показал удостоверение и объяснил, кто они, откуда приехали и что ищут.

— …И, насколько нам известно, Анна Кляйн была среди гостей на вечеринке у бассейна Ионаса Димитриадиса, — закончил он. — Если её нет среди погибших, значит, скорее всего, она находится среди пациентов.

Жюльетт пролистала на мониторе список поступивших за последние шесть дней и покачала головой.

— Такой пациентки у нас нет.

— Может быть, она лежит в другом отделении? — спросил Геринк.

— Нет. Все поступают сюда.

— Тогда, возможно, её отвезли в другую больницу на острове? — предположил Скатоцца.

— Исключено. Она здесь единственная. К тому же именно поэтому я прохожу практику здесь — у нас очень сильная токсикология.

— Понятно. — Геринк прикусил нижнюю губу. — Чтобы найти Анну Кляйн, нам необходимо понять, что произошло той ночью. Нам нужен доступ к результатам исследований.

Жюльетт поморщилась.

— Я не имею права их показывать. Пока точные обстоятельства не установлены, полиция полностью запретила разглашение информации.

Именно этого Геринк и опасался. Он пустил в ход свой фирменный взгляд побитой таксы, но и это не помогло. В конце концов он беспомощно посмотрел на Скатоццу.

Тот придвинулся ближе к стойке и понизил голос.

— Анна Кляйн — француженка, — соврал он. — Родом из Марселя. Потом вышла замуж за австрийца и переехала с ним в Вену.

— Я тоже из Марселя, — удивилась Жюльетт.

— Правда? Тогда вполне возможно, вы с Анной где-нибудь пересекались. Её девичья фамилия Гийно, а мать рассказывала нам, что любимым местом дочери был Вьё-Пор. Оттуда открывается прекрасный вид на базилику Нотр-Дам-де-ла-Гард. Она часто играла там на гитаре, зарабатывая себе на учёбу.

— Очень даже могу это представить. Красивое место.

Геринк сохранял невозмутимое выражение лица. Он понятия не имел, как Скатоцца умудряется с такой скоростью сочинять подобные истории, но, пока они работали, это не имело значения.

— Итак, вот что мы знаем на данный момент… — почти шёпотом сказала Жюльетт. — Судя по всему, все пациенты, поступившие в ту ночь, прыгали в бассейн. Волосы и одежда были мокрыми и пахли хлоркой.

— Значит, дело в воде? — так же тихо спросил Геринк.

— Это проверили в первую очередь. Но ничего не нашли.

— Может быть, инфекция? Какой-нибудь вирус?

— Нет. Это я бы исключила.

— Тогда что? — спросил Скатоцца.

Она пожала плечами.

— Наша заведующая считает наиболее вероятным отравление. Но вариантов много: испорченная еда, отравленные напитки, утечка газа, таблетки, которые передавали друг другу гости, или контактный яд, впитывающийся через кожу.

— Что-нибудь уже удалось исключить?

— Нет. Насколько мне известно, уголовная полиция сейчас опрашивает всех гостей — не только на Наксосе, но и на соседних островах. Работа идёт медленно, и пока никаких конкретных результатов нет.

— Каковы шансы, что пострадавшие выживут?

Она тяжело вздохнула.

— Сначала нужно установить, какой именно яд был использован. Пока нет точного состава, никого спасти невозможно.

— Всё настолько серьёзно?

Она кивнула.

— Яд находится в организме уже больше ста тридцати часов. Некоторые пациенты пока стабильны, но всего час назад умерли ещё двое. Поэтому здесь сейчас такая напряжённая обстановка.

— Значит… погибших уже девять? — уточнил Геринк.

Она молча кивнула.

— И если мы не получим точное заключение, будут ещё.

— Полагаю, Ионас Димитриадис тоже здесь. Можно поговорить с ним?

— Нет. — Она решительно покачала головой, но тут же смягчилась. — Даже если бы это разрешили, он находится в искусственной коме.

Скатоцца поморщился.

— Вскрытие уже проводили? — тихо спросил Геринк.

— Разумеется. Но результатов пока нет. Образцы ещё исследуют в лаборатории.

— А вы сами что думаете?

— Возможно… всё-таки дело связано с бассейном.

— Но вы же только что сказали…