Петер одновременно вскинул пистолет и прицелился в Леонидаса.

Тот посмотрел на полуавтоматическое оружие и насмешливо скривил губы.

— В патроннике пусто? — спросил он со злорадством.

По всей видимости, Леонидас заметил, что после последнего выстрела затвор остался в заднем положении.

— Неплохой блеф. Но, в отличие от вас, у меня почти полный магазин.

Он перевёл оружие на Елену.

Петер немедленно встал перед ней, заслонив собой.

— В этом нет смысла. Вы хотите убить всех нас? Даже мальчика?

— Если придётся.

Леонидас огляделся.

— Где ваш коллега?

— Внизу, в подземелье, — быстро ответил Петер. — Ваш дядя пронзил его копьём.

— Вот как.

Леонидас улыбнулся.

— И где теперь Мило?

— Тяжело ранен, — сказала Елена. — На вашем месте я бы поспешила вниз и помогла ему.

— Ну конечно.

Леонидас снова улыбнулся.

Хотя он продолжал разыгрывать невозмутимость, ему наверняка было ясно, что в одиночку, с одним пистолетом, он не сможет загнать троих взрослых обратно в подвал и там запереть.

Ему требовалось другое решение.

И единственное, которое пришло Елене в голову, ей совершенно не понравилось.

— Все к той стене! — приказал Леонидас.

Данненберг поставил керосиновую лампу на пол.

Пока они отходили к единственной свободной стене напротив подвальной двери, Елена тревожно посмотрела на мужа.

Кажется, и он уже понял, что Леонидас собирается убить их здесь и сейчас.

Леонидас подошёл к лестнице. Не выпуская пленников из-под прицела, он поглядывал на дверь и рассматривал простреленный замок.

— Не делайте глупостей. Всё, что вы построили, сегодня уже разрушено, — попыталась вразумить его Елена.

— Закройте рот!

— Полиция наверняка уже в бухте, — продолжала она.

— Я сказал: замолчите! — заорал Леонидас.

Петер протянул ему телефон Филомелы.

— Это правда. Мы вызвали помощь. Проверьте. Вам следует сдаться…

— Заткнись! — закричал Леонидас.

В ту же секунду Филомела ворвалась в студию, бросилась к Петеру и с шипением вырвала телефон у него из руки.

Прежде чем он успел схватить её, женщина отступила и встала рядом с сыном.

— Отпустите нас, — сказал Данненберг.

— Я ещё могу всё исправить, — пробормотал Леонидас, словно пытался убедить самого себя, что по-прежнему контролирует ситуацию. — Нужно лишь избавиться от тел… и всё будет хорошо.

— Мы…

Леонидас прицелился в Петера, всё ещё стоявшего перед Еленой.

— У вас никогда не было ни единого шанса. Боги на стороне Мило. Они всегда были на его стороне.

Палец лёг на спусковой крючок.

Елена почувствовала, как тело Петера напряглось. Он бросил взгляд на Данненберга.

Очевидно, собирался напасть на Леонидаса он рассчитывал на помощь Данненберга.

Сама Елена ничего не могла сделать: она по-прежнему держала Оливера.

Но ничего делать и не понадобилось.

Из темноты лестничного проёма поднялась тень.

— Привет от богов… — произнёс кто-то за спиной Леонидаса.

Тот резко обернулся.

В то же мгновение Дино с огромной силой вонзил ему что-то в живот.

Леонидас вскрикнул.

Петер тут же оказался рядом, молниеносно вывернул ему руку и отобрал пистолет.

Леонидас пошатнулся в сторону и рухнул на колени.

Теперь Елена увидела: Дино вонзил ему в верхнюю часть живота огромный меч.

Леонидас обеими руками вцепился в рукоять и попытался вытащить клинок, но под тяжестью оружия бессильно завалился набок.

— У вас меч Одиссея… — пробормотал Данненберг, недоверчиво распахнув глаза.

— Scusa, что так долго, — тяжело дыша, сказал Дино. — Эта штука слишком глубоко застряла в дереве.

— Ещё секунда — и мы стали бы историей.

Петер направил отобранный пистолет на Филомелу, но угрозы она не представляла. Женщина даже не смотрела на них.

Она небрежно выронила телефон, со слезами на глазах подковыляла к сыну и опустилась рядом с ним в быстро разраставшуюся лужу крови.

Дрожащими пальцами Филомела нащупала голову Леонидаса и попыталась прижать её к себе, словно мать, защищавшая ребёнка от всех опасностей мира.

Данненберг был мертвенно-бледен.

— Нам нужно… заняться мальчиком, — прошептал он.

Он был прав, но Елене требовалось хотя бы мгновение, чтобы осмыслить произошедшее. Колени дрожали и вот-вот могли подогнуться.

Она взяла себя в руки: — Да. Идём.

Окровавленная рука Леонидаса соскользнула с меча и потянулась к штативу, чтобы с его помощью подняться.

То, как он пытался встать с подобной раной, выглядело нелепо.

Леонидас опрокинул конструкцию с двумя 3D-камерами. Она с грохотом рухнула на пол.

Филомела что-то бормотала по-гречески. Её руки беспомощно скользили по телу сына, словно она надеялась исцелить его прикосновениями.

Леонидас лежал на боку и смотрел снизу вверх на Петера.