До тех пор, пока женщина не потеряла сознание и не повисла на стуле, перегнувшись вперёд. Но и тогда Филомела продолжала бить её по затылку — пока поднос окончательно не погнулся и не покрылся вмятинами, пока не задрожали руки и не иссякли силы.

Эта женщина сама была виновата во всём, что с ней случилось. И ничего другого не заслуживала.

— Ну что, теперь тоже смеёшься?

Обессилев, Филомела выронила поднос на пол.

Рядом она услышала тяжёлое дыхание Мило. Он стоял на дрожащих ногах, опираясь на её плечо.

Филомела поддержала его.

— Я позову на помощь.

— Нет… — выдавил он охрипшим голосом.

— Тогда отвезу тебя на лодке к…

— Нет.

— Позволь хотя бы обработать ожоги наверху.

— Позже…

Она удивлённо посмотрела на него.

— Разве тебе не больно?

— Больно?

Он взглянул на неё странно просветлёнными глазами.

— Нет… Я ничего не чувствую… Напротив… Я… очищен.

Непострадавшей рукой он схватил женщину за толстые пряди и поднял её голову. Глаза пленницы были открыты, взгляд — безжизнен.

— Ты её убила, — констатировал он.

— Она бы освободилась! — вскричала Филомела. — И что тогда?

— Всё в порядке. Значит, так и должно было случиться, — совершенно спокойно произнёс Мило, хотя голос его звучал сдавленно.

Каждое вырывавшееся из его рта слово причиняло Филомеле боль уже одним своим звучанием, но сам он, казалось, ничего не ощущал. Даже не кашлял.

— Так пожелали боги. Значит, я воплощу её смерть в искусстве.

— Мило? — обеспокоенно спросила Филомела.

— Я знаю, что нужно сделать. Поверь мне: пройдя сквозь пламя, я обрёл просветление.

Он повернулся к Филомеле и пристально посмотрел на неё.

— Сегодня утром я нашёл внизу, на скалах у пляжа, мёртвую лошадь. Прилив выбросил тушу на берег. Животное, должно быть, где-то свалилось за борт, и его принесло течением. Или кто-то избавился от него намеренно.

— Тушу нужно сжечь, — сказала Филомела.

— Нет.

Мило улыбнулся.

— Это знак богов. Дар. Они хотят, чтобы я воспользовался им и создал нечто великое.

— Но что ты собираешься?..

— Я создам новую музу. В духе древних богов и в жертву им, чтобы они продолжали вдохновлять и просветлять меня.

— А потом? — испуганно спросила Филомела.

— Мы похороним прежнего Мило, а новый Мило восстанет из пепла, словно феникс.

— Позволь мне тебе помочь…

— Ты уже помогла. Я воплощу смерть этой женщины в искусстве. Я ясно вижу всё перед собой. С этого тела и лошади, которую подарили нам боги, начнётся новый цикл произведений… Я буду создавать скульптуры из живого материала. Живые скульптуры, — поправил он себя.

— Мило, ты сам видел, к чему это приводит. Это безумие. Ты должен остановиться.

— Остановиться?

Его глаза сверкнули.

— Я только начал. Я воздам почести Бие, дочери Стикс, и принесу жертву. Это умилостивит богов, и они продолжат направлять мою судьбу.

— Мило, это безумие. Как ты будешь работать с такими ожогами? И как собираешься показывать эти произведения, не вызвав скандала?

— Мы найдём решение.

Внезапно он посмотрел на неё с воодушевлением.

— Леонидас умён. Наверняка он придумает выход.

У Филомелы сжалось сердце.

— Прошу, не втягивай его ещё глубже.

— Он мой племянник. Он почитает меня и знает, что я избран, чтобы исполнить на этом острове божественную миссию.

— Пожалуйста… только не Леонидас, — со слезами взмолилась она.

— Иначе нельзя. Он единственный, кто понимает жестокость наших древних богов.

— Пожалуйста, я больше так не могу…

— Ещё как можешь, — возразил Мило.

Теперь его голос звучал на удивление жёстко и непреклонно.

— Ты даже будешь мне помогать, потому что убила эту женщину. Теперь ты часть моей миссии. Помогать мне — твой долг.

— Мило, пожалуйста, не говори так. Я…

— Нет, Филомела. Это твой долг.

ГЛАВА 65

— Мой долг… — прошептала Филомела и снова и снова повторила эти греческие слова, не отрывая взгляда от открытого гроба.

Её четверо слушателей всё ещё ошеломлённо переглядывались. Рассказ Филомелы превзошёл их самые страшные ожидания.

Елена первой вышла из оцепенения.

— Мило в бункере. — Теперь она была в этом совершенно уверена. — Там должен быть подвал. И именно там он держит Анну.

— Следуйте за мной.

Данненберг двинулся между рядами могил. Дино и Петер взяли по заступу и последовали за ним к колокольне.

Елена смотрела им вслед, пока мужчины не скрылись среди деревьев, и ещё успела услышать, как Данненберг объяснил, что здание прежде служило санаторием для лёгочных больных. Сама она осталась возле могилы и с тревогой посмотрела на Филомелу.