Елена посмотрела на Данненберга. Тот разглядывал содержимое гроба одновременно с восхищением и отвращением.

— Эта композиция… Это точный сюжет дебютной работы Леонидаса, которую тринадцать лет назад он впервые создал под именем Мило Бакиса, — пробормотал Данненберг, словно не мог поверить, что и у этого произведения существовал реальный прототип.

— И что же это такое? — спросила Елена.

— Теперь эта картина считается классикой. Именно с неё начался культ Мило. Она называется «Видения Мило Бакиса» и представляет собой посвящение античным погребальным дарам, которыми пытались умилостивить муз.

— Симпатично, — заметил Дино. — А 3D-витрина с ней тоже существует?

Данненберг кивнул.

— Она была первой. Принадлежит самому художнику, по-прежнему не продаётся и выставлена в одном из афинских музеев в качестве временного экспоната. Именно эта работа принесла Мило большой успех.

— И витрина в точности воспроизводит эту картину? — спросил Петер.

— Да, — ответил Данненберг. — Абсолютно точно… до мельчайших подробностей… женский торс с ниспадающими волосами… Я и предположить не мог, что это графическое изображение тоже является фотографией.

— Во всяком случае, теперь мы знаем две вещи, — сказал Дино. — Мило Бакис здесь не похоронен.

— А во-вторых, — закончил за него Петер, — перед нами фрагменты тела, возможно принадлежавшего молодой женщине в возрасте от двадцати до тридцати лет.

Несмотря на высокую влажность, во рту у Елены мгновенно пересохло. Она опустилась на колени рядом с гробом, чтобы внимательнее рассмотреть человеческие останки в свете фонарика.

Тело мумифицировалось и усохло, но, если оно действительно пролежало здесь тринадцать лет, сохранилось сравнительно хорошо. Возможно, разложение замедлила сухая песчанистая глинистая почва, типичная для сосновых лесов. Или Леонидас обработал тело каким-то веществом.

На голове отчётливо виднелись дреды. Елена отвела их в сторону полотном заступа. Под ними всё ещё хорошо различались мягкие ткани. В ушной раковине женщины имелось несколько украшений для пирсинга — теперь они покрылись пятнами, а кое-где даже заржавели.

Елена легла на живот, наклонилась и осветила лицо. В крыле носа поблёскивал маленький камень.

— Вероятно, эта женщина умерла тринадцать лет назад, примерно тогда же, когда якобы сгорел Мило Бакис, — предположил Петер.

— Ровно тринадцать лет и месяц назад… И, скорее всего, перед этим её похитили на острове Ираклия, — уточнила Елена, вспомнив, что праздник в пещере со сталактитами проходил там ежегодно двадцать восьмого августа.

Она наклонилась ещё ниже и провела лучом фонарика по усохшей коже плеча, где сохранились остатки татуировки.

— Это Вики Бэнкс, — заключила Елена и снова поднялась на колени.

— Та британка из жюри Kiddy Contest? — спросил Данненберг.

Елена кивнула. Судя по всему, он тоже смотрел «Исчезновение Вики Бэнкс». Или слышал о деле из другого источника — в своё время оно наделало немало шума.

— Интересно, почему до сих пор никто не заметил пирсинг, камень в носу и татуировку на 3D-произведении?

— Там этих деталей нет, — ответил Данненберг. — Видимо, их убрали при компьютерной ретуши.

Он в отчаянии провёл рукой по волосам.

— Я не понимаю. Как Леонидас сумел похитить эту женщину на Ираклии? Остров находится в девяноста километрах отсюда.

— Точно так же, как похитил остальных, — сказал Дино. — На своей лодке.

— И куда он их всех отвозил? — воскликнул Данненберг.

— Не знаю… пока, — признался Дино. — И ещё я не знаю, где теперь находится Мило Бакис, раз его здесь нет.

— Мило… — внезапно произнёс кто-то за их спинами хриплым голосом с греческим акцентом.

Елена резко обернулась и направила фонарик в лицо старухе с растерянными чертами и торчавшими во все стороны седыми волосами.

Филомела.

Она стояла позади них босиком, в одной белой ночной рубашке. Ветер трепал её волосы. Похоже, холода она не чувствовала и почти не осознавала происходящего — лишь безумным взглядом смотрела в гроб.

— Кто это, чёрт возьми?.. — прошептал Петер.

— Сестра Мило, — ответила Елена.

Данненберг подошёл ближе, обнял Филомелу за плечи и заговорил с ней по-гречески. Она отвечала, не отрывая глаз от открытой могилы.

— Она вспоминает, что произошло тринадцать лет назад, — перевёл Данненберг.

— Спросите, где её брат, — потребовал Петер.

— Не нужно. Я знаю, — сказала Елена.

В памяти у неё внезапно всплыл образ, который, словно последний фрагмент головоломки, встал на своё место: движение, замеченное сегодня утром за заляпанным оконным стеклом.

— Он живёт в бетонном бункере… в старой родильной клинике… в корпусе «Лебенсборна».

Она невольно посмотрела сквозь лес на колокольню, возвышавшуюся на холме по другую сторону полукруглой бухты.

Данненберг в ужасе взглянул на неё, нахмурился и, по всей видимости, тоже сопоставил факты, придя к тому же выводу.