Ошеломлённые масштабом открытия, они некоторое время молчали.

Дино первым пришёл в себя.

— Хорошо, это совершенно безумная история. Но прямо сейчас у нас есть другие проблемы. Нам нужно найти Анну.

— Анна для меня тоже главный приоритет, — сказал Петер. — Не только потому, что я хочу вернуть её домой живой. После всего, что мы здесь натворили, нам конец, если мы её не найдём.

— Понимаю.

Данненберг кивнул.

— Значит, вы собираетесь обыскать остров?

— Похоже, другого выбора у нас нет, — ответил Петер.

— Но мы не знаем наверняка, находится ли Анна вообще на этом острове, — возразила Елена. — А если находится, то где её искать?

— Она права, — поддержал её Данненберг. — Остров большой, здесь множество пещер. Ночью, в такую грозу и под дождём, поиски почти безнадёжны.

— Можно разделиться, — предложил Петер.

— Не забывай о мести Грабовски и о двух мужчинах, которые пытались вас устранить, — напомнила Елена. — Что бы мы ни предприняли, нужно держаться вместе.

— Чёрт! — подавленно выругался Петер.

Он и Дино посмотрели на Данненберга.

Тот задумчиво нахмурился.

— По-моему, чтобы понять, что здесь на самом деле произошло, нужно прежде всего раскрыть тайну Мило. Он — ключ ко всему. С него всё началось.

— И как это сделать?

— Нам нужно выяснить, действительно ли он ещё жив. И я уже знаю, как получить точный ответ.

— Вы уверены, что готовы к этому? Несмотря на то что Грабовски всё ещё где-то здесь? — осторожно спросила Елена.

Данненберг решительно кивнул.

— Да. В деревянном сарае за виллой лежат лопата и два заступа.

Он посмотрел на остальных.

— Вскроем могилу Мило.

Семь Дней Назад

В ночь на воскресенье, 20 сентября

Когда Анна очнулась и, часто моргая, попыталась открыть глаза, её ужасно тошнило. Во рту стоял отвратительный привкус, голова гудела, а уши словно заложило.

В памяти всплыла мелодия — должно быть, из последней песни, которую она слышала.

«Выписаться можно когда угодно — уйти нельзя…»

Пока мелодия крутилась в голове, воспоминания постепенно возвращались.

Вечеринка. Панические крики. Хрипы гостей, ползавших по полу возле бассейна и извергавших из себя содержимое желудков. Запах тухлых яиц.

Как ей удалось выбраться из дома в той давке? Удалось ли вообще?

Точно… Через подвал. А потом?

Дальнейшее она не помнила.

Анна провела языком по губам, снова ощутила мерзкий привкус непонятного вещества и едва не закашлялась от рвотного позыва.

Разве это не… хлороформ?

Да. Хлороформ!

Отрывками начала возвращаться поездка с Леонидасом на электросамокате и их бегство из порта на его яхте. Уже на борту Анна заметила, что пропал телефон. Вскоре после этого Леонидас набросился на неё и прижал к носу и рту пропитанную хлороформом ткань.

Туман, скрывавший воспоминания, окончательно рассеялся.

Пульс участился, в кровь хлынул адреналин.

Точно. Этот ублюдок её усыпил.

Однако действие хлороформа быстро проходило, поэтому вещество приходилось давать снова и снова. Отсюда тошнота и чудовищная головная боль. Возможно, потом он ввёл ей другое, более сильное средство для наркоза.

Как бы то ни было, чувствительность постепенно возвращалась к телу.

Анне казалось, что она сидит на стуле.

Она заставила себя полностью открыть глаза.

В тусклом свете нескольких свечей показалось высокое помещение без окон, облицованное белой плиткой. Оно напоминало просторную душевую для людей с инвалидностью, только без смесителей и душевых леек.

Как в патологоанатомическом отделении.

С трудом повернув голову, пока шейные позвонки не захрустели, Анна увидела рядом женщину.

Без волос, в длинной белой ночной рубашке.

Женщина тоже сидела на стуле и смотрела на неё.

— Здравствуйте? — прохрипела Анна.

Рот женщины был открыт, но она ничего не сказала. Когда Анна пошевелилась, незнакомка в точности повторила движение.

Анна наклонила голову.

Женщина сделала то же самое.

Чёрт. Эта женщина — ты сама!

Рядом с Анной стояло большое зеркало до самого пола. В нём она увидела, что кто-то полностью сбрил ей волосы и приковал к массивному металлическому креслу, намертво закреплённому в плиточном полу.

Она почти не могла двигаться. Чем отчаяннее пыталась вырвать руки и ноги, тем громче звенели цепи.

Только теперь Анна до конца осознала безвыходность своего положения.

На запястьях и лодыжках были затянуты кожаные ремни, соединённые с натянутыми цепями, закреплёнными в полу. Кресло стояло посреди квадратной комнаты примерно три метра в ширину, длину и высоту.

Боковые и задняя стены были покрыты плиткой. На одной висело зеркало.

В отражении Анна увидела свой рюкзак, прислонённый к стене вне пределов досягаемости. Из бокового кармана торчали инсулиновые шприц-ручки.

Чёрт!

Но это было ещё не самое страшное.