— С нами? Куда? — возмутился Петер. — На Миконос? На материковую часть Греции? В афинский аэропорт? Или сразу в Австрию?

— Для начала Афины вполне подойдут.

Елене показалось, что она ослышалась.

— Вы серьёзно? Сначала мероприятие было для вас важнее собственной безопасности, а теперь вы хотите бросить всё и сбежать?

Данненберг выпрямился.

— Да, я говорил это до того, как узнал, что Грабовски, разыскивая меня, тяжело вооружённым ворвался на яхту, полную охранников. Кроме того, аукцион, к счастью, успешно завершился.

Он помахал телефоном.

— Нотариус прислал сообщение. Общая сумма максимальных ставок — три с половиной миллиона евро. Огромный успех. Но это было моё последнее мероприятие. Я увольняюсь от Мило Бакиса.

— С чего вдруг? — недоверчиво воскликнул Петер.

Елена подозревала причину. Данненберг понял, что Леонидас замешан в каких-то преступлениях, с которыми он не хотел иметь ничего общего.

— Теперь это не имеет значения! Послушайте…

Данненберг вытер пот с лица обеими ладонями.

— Ваша жена привела Грабовски прямо сюда и подвергла мою жизнь опасности. Вы служите в австрийской полиции. Либо отвезите меня в Афины, либо я вообще поеду с вами в Вену. Пусть австрийские власти разбираются с греками по поводу Грабовски. И, если хотите, по поводу Леонидаса. Но без меня. Я не имею к этому отношения.

Елена промолчала.

Петер тоже. Похоже, у него, как и у неё, закончились аргументы.

Дино, до сих пор хранивший молчание, прочистил горло.

— Мы не уезжаем, — сухо сказал он.

Данненберг уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Не уезжаете?

Дино повернулся к Петеру.

— Не знаю, как считаешь ты, но для меня дело в Греции ещё далеко не закончено. Я не верю рассказу Леонидаса о том, что он попрощался с Анной в порту Наксоса. Мы знаем, что он забрал её с собой. И я решил остаться здесь, пока не найду Анну.

Петер посмотрел на Елену.

— Я думаю так же.

— А кто увезёт меня отсюда? — крикнул Данненберг.

— Никто, — ответила Елена.

Она подошла к нему.

— Вы должны рассказать моему мужу правду о Леонидасе и Мило Бакисе.

Данненберг уставился на неё.

— Я не могу. Тогда всё, что я создавал столько лет, пойдёт прахом.

Елена отчасти понимала его мотивы, но он должен был взглянуть правде в глаза.

— После этой ночи и тех обвинений, которые скоро предъявят Леонидасу, всё это в любом случае закончится. Кроме того, речь идёт о гораздо более важных вещах, чем ваша карьера и дело всей жизни. Пропали две женщины.

— Я… не могу.

— Тогда я сама им расскажу, — пригрозила Елена.

Петер и Дино сохраняли полное спокойствие.

Данненберг молчал.

В конце концов Дино не выдержал и шагнул вперёд.

— Что именно он должен нам рассказать? Что настоящим художником является Леонидас? — как бы между прочим спросил он. — Эй, не смотрите на меня так.

— Откуда вы знаете? — набросился на него Данненберг.

— В отеле я прочитал в рекламной листовке, что загадочный Мило Бакис живёт затворником и не даёт интервью, — объяснил Дино. — А когда самовлюблённый Леонидас с гордостью в глазах начал расхваливать гениальность Бакиса, я уже кое-что заподозрил. После вашего спора мне оставалось лишь сложить два и два.

Данненберг раскрыл рот. Не говоря ни слова, он опустился на диван рядом с дорожной сумкой и поник.

— Говорите! — резко потребовал Петер. — У нас заканчивается время. Что ещё нам нужно знать?

И тогда Данненберг кратко повторил всё, что ранее рассказал Елене: о самоубийстве Мило Бакиса, о решении Леонидаса сохранить миф о своём дяде и о собственной непростой работе агента, который прославлял 3D-произведения якобы живущего в затворничестве художника.

Петер и Дино ни разу его не перебили и внимательно выслушали до конца — включая оправдания Данненберга, согласившегося на обман из-за отсутствия других профессиональных возможностей.

— Понимаю… Поразительная история.

На стенах висели огромные плакаты со скульптурами. Петер медленно осмотрел их.

— Эти работы создал ещё настоящий Мило Бакис?

Данненберг кивнул.

— Да, это его мраморные скульптуры. Замечательные произведения, в которых скрыто множество мелких намёков и символов — как у старых мастеров.

Петер посмотрел на подпись на постаменте женщины с младенцем на руках.

— Работы в витринах тоже подписаны лично автором?

Данненберг удивился.

— Да. А что?

— Я только что подумал о том же, — задумчиво произнёс Дино. — За тринадцать лет, пока продолжается этот обман, ни одному графологу не пришло в голову проверить, настоящая ли подпись Мило Бакиса стоит в витринах?

Данненберг выпрямился на диване.

— Нет, никогда…

— Значит, Леонидас умеет исключительно хорошо подделывать почерк дяди, — заключила Елена.

— Наверное, — пробормотал Данненберг. — Это важно?