— Эй, приятель, отличная вечеринка! — крикнул Данненбергу по-английски молодой пьяный мужчина, танцевавший под дождём у самой воды с обнажённым торсом.

Данненберг лишь поднял большой палец, перешагнул через ограждение и поспешил вверх по каменной лестнице.

Дино, Елена и Петер последовали за ним.

— Не держитесь за перила, — предупредил Данненберг.

Елена едва не поскользнулась на мокрой каменной плите, но Петер поддержал её и после этого уже не отходил ни на шаг.

Только вывиха лодыжки ей сейчас не хватало.

Преодолев триста ступеней, они наконец поднялись на возвышенность. Как ни странно, здесь ветер оказался ещё слабее, чем в бухте. Вероятно, сосны немного сдерживали шторм. Музыка из шатров доносилась лишь приглушённым гулом.

«Зефирия» с синей наружной подсветкой неподвижно стояла в центре бухты, словно скала. Очевидно, её закрепили двумя якорями — носовым и кормовым, — поэтому яхта не сдвигалась ни на сантиметр.

Фейерверк уже закончился.

Вероятно, ни VIP-гости на борту, ни посетители, продолжавшие праздновать на пляже и в лодках, даже не подозревали, что произошло и какой опасности они, возможно, подвергались.

Но сейчас Елена не могла об этом думать.

Она отвела взгляд от бухты и последовала за мужчинами к бунгало Данненберга, однако на полпути остановилась и посмотрела на виллу Мило.

В окнах не горел свет. Филомела, вероятно, уже спала, а прислуга, судя по всему, всё ещё находилась в шатрах внизу.

— Я скоро приду! — крикнула Елена.

Петер остановился и обернулся.

— Ты куда?

— В свою комнату. Быстро переоденусь во что-нибудь удобное.

— Я пойду с тобой.

Он направился к ней.

— Нет, останься с Данненбергом. У него наверняка есть аптечка. Пусть обработает ваши с Дино раны. Я скоро вернусь.

Елена отвернулась и побежала к вилле.

Входная дверь оказалась незапертой. Она вошла, включила свет в прихожей и поднялась по лестнице в свою комнату.

В доме было совершенно тихо и, если не считать включённой ею лампы, абсолютно темно.

В комнате Елена сначала бросила сумочку на кровать, зашвырнула туфли в угол, сняла промокшие платье и бельё и тоже кинула их на постель. Затем вытерлась в ванной и надела сухое бельё, футболку, джинсы, лёгкий свитер, куртку и любимые кроссовки.

Перед выходом она достала из сумочки смартфон, сунула его в задний карман и забрала из ящика бейсболку Harley-Davidson.

Елена быстро спустилась, выбежала из виллы и направилась к бунгало.

Свет горел в левой части здания, где, по её предположению, находились личные комнаты Данненберга. Она стряхнула с козырька дождевую воду и вошла.

В гостиной стояла удушливая духота.

Данненберг всё ещё был в смокинге и укладывал вещи в дорожную сумку. Несколько ящиков оставались выдвинутыми, дверцы шкафов в спальне — открытыми.

Рядом стояли Петер и Дино. На столе лежала раскрытая и опустошённая аптечка. Пахло спиртом.

Петер умыл лицо и продезинфицировал раны, но больше ничего не сделал. Даже повязку не наложил. Волосы Дино на затылке всё ещё слиплись от крови.

Очевидно, Елена появилась в разгар ожесточённого спора. Обстановка была напряжённой, а Данненберг явно находился в панике.

— Нет, я ни за что здесь не останусь! — возбуждённо кричал он. — Я не доверяю греческой полиции и не собираюсь сидеть и ждать, пока меня кто-нибудь пристрелит.

— Куда, чёрт возьми, вы собрались? — выкрикнул Петер. — Мы на грёбаном острове!

— Вниз. Каким угодно способом. Пока здесь разгуливает вооружённый псих, способный обезвредить подготовленных охранников, я не останусь. К тому же вы сами сказали, что кто-то пытался устранить и вас.

— Не будем торопиться, — сказала Елена, стараясь говорить спокойно.

Она достала телефон.

— Сейчас я позвоню Грабовски, и тогда мы узнаем больше.

Данненберг застыл.

В комнате воцарилась тишина. Все трое уставились на неё.

— И что ты ему скажешь? — спросил Петер. — Чтобы на подъёме был осторожен и не прикасался к перилам?

— Скажу, что полиция уже на острове и ему следует сдаться, пока не появились новые пострадавшие.

— Он непременно послушается, — язвительно заметил Данненберг.

— Сейчас увидим.

Елена набрала номер. После седьмого гудка прозвучал записанный голос Грабовски:

«Вы позвонили Бальтазару Грабовски. Благодарю за звонок. Мне очень жаль, но больше вы со мной не свяжетесь».

Елена сглотнула.

Это прозвучало чертовски окончательно.

Инстинктивно она так плотно прижала телефон к уху, чтобы никто другой не услышал сообщение. Затем завершила вызов.

— Он не отвечает, — только и сказала она, убирая телефон.

Данненберг складывал в сумку паспорт, часы, зубную щётку, рубашки и брюки, пока та не заполнилась наполовину.

— Ещё раз, — произнёс Петер, теперь немного спокойнее. — Куда… вы… собрались?

— Я ещё не знаю! — раздражённо крикнул Данненберг. — Лучше всего мне поехать с вами.