Данненберг сделал паузу, позволяя словам подействовать на слушателей, а затем слегка поклонился.

— Благодарю вас за внимание и терпение. С нетерпением жду ваших предложений за «Сердечное проклятие».

Гости зааплодировали.

Данненберг передал микрофон нотариусу, и тот вместе с ведущей открыл торги на греческом языке.

Интерес оказался огромным.

— Посмотри, — тихо и хрипло произнёс Скатоццы. — Лицо!

Он указал на изображение.

— Опусти руку! Торги уже начались, — прошептала Елена.

Тем не менее она проследила за его взглядом, но не заметила в лице Пенелопы ничего необычного.

Петер, напротив, всматривался в произведение так, словно понял, что имел в виду Дино. Он прищурился и едва заметно повёл головой из стороны в сторону.

— Что с вами обоими? — прошептала Елена. — У вас инсульт?

— Да чтоб меня… — пробормотал Петер.

— Что? — прошипела она.

— Черты лица этой женщины, — ответил он, пока вокруг поднимались руки участников торгов.

Дино кивнул.

— Именно.

— Вы говорите о Пенелопе? — на всякий случай уточнила Елена.

— Это не Пенелопа, — сказал Петер.

Елена улыбнулась.

— Конечно, это…

— Нет!

Петер схватил её за руку и заговорил так тихо, почти не двигая губами:

— Это черты лица Софии Теодору.

— Вы уверены?

— На сто процентов, — ответил Петер. — Недавно мы видели её фотографию. Молодая, красивая, черноволосая, с сияющей улыбкой и родинкой на щеке.

— Но эта женщина не молода, не черноволоса, совсем не улыбается, и у неё нет родинки…

— Это она!

Дино кивнул.

— На открытке я бы ничего не заметил, но на таком огромном изображении — если немного подключить воображение — сходство очевидно.

— Леонидас связан с исчезновением двух женщин, — подытожил Петер. — И теперь лицо одной из них появляется в произведении Мило Бакиса. А сам Леонидас находится здесь. Какое удивительное совпадение.

— Они с Бакисом явно заодно, — предположил Дино.

— Тише! — сказала стоявшая позади женщина.

Кто-то ещё тоже выразил недовольство, но Дино и Петер великодушно не обратили внимания.

— Я осмотрю его «Сирену», — прошептал Петер.

— Я с тобой, — сказал Дино.

Елену слегка затошнило.

Произошло именно то, чего она опасалась. Леонидасу было что скрывать, а значит, и Данненберг мог оказаться замешанным в преступлении.

— Вы хотите взломать его яхту? — прошептала она. — Сейчас?

— А когда ещё? У нас нет выбора. Это последний шанс — результаты нужны сегодня ночью, — сказал Дино.

— Тише! — снова донеслось из толпы.

— Mamma mia, уже молчу.

Дино отвернулся и принялся протискиваться между гостями к стеклянной раздвижной двери.

— А ты пока следи за Леонидасом.

Петер поцеловал Елену в губы и последовал за напарником.

— Разумеется, — пробормотала она. — Буду следить за Леонидасом, заодно присматривать за Данненбергом и высматривать Грабовски.

Но она говорила уже в пустоту. Последнюю фразу Петер не услышал.

Сначала Елена посмотрела на Леонидаса, который смешался с толпой и время от времени делал ставки, а затем на Данненберга. Тот отошёл в самый последний ряд, полностью передав представление ведущей и нотариусу.

Пока руки одна за другой взлетали вверх, а цена первого произведения стремительно росла, Елена не выпускала из виду ни стеклянную дверь, ни коридор, в котором прежде стояли три экспоната.

Попасть в гостиную можно было только одним из этих двух путей.

Каждый раз, когда молния озаряла ночь, Елена поглядывала на иллюминаторы, стараясь заметить за стеклом подозрительную фигуру на внешней палубе. Но из-за моросящего дождя там, похоже, никого не было.

Через пять минут торги закончились, и зал взорвался оглушительными аплодисментами.

Победительницей стала седовласая дама с двумя телохранителями. Когда ведущая повторила результат по-английски, Елене пришлось судорожно вдохнуть.

«Сердечное проклятие» продали за один миллион триста тысяч евро.

Удивление ясно отразилось и на лице Данненберга, однако он быстро взял себя в руки и начал вступительную речь о втором произведении Мило Бакиса — «Минотавре».

Это существо — наполовину человек, наполовину бык — было убито Тесеем на острове Крит после того, как герой с помощью красной нити Ариадны проник в похожую на лабиринт темницу Дедала.

Пока Данненберг говорил, гроза разразилась с новой силой. Теперь к вспышкам молний присоединился оглушительный гром. Ветер хлестал по иллюминаторам сплошными потоками дождя.

И всё же за одним из стёкол Елена на мгновение увидела лицо Бальтазара Грабовски.

ГЛАВА 58

Шторм вздымал волны и захлёстывал причал водой.

— Чёрт бы всё побрал.

Геринк вытер дождь с лица. Кожаная куртка кое-как защищала от воды, но он уже промок почти до костей.