— Разумеется, — с улыбкой ответила она.

Елена попыталась высвободить руку, но Леонидас продолжал её удерживать.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— Вы прекрасны, Елена. Как вы думаете, между нами могло бы что-нибудь возникнуть?

Его большой палец нежно провёл по внутренней стороне её ладони.

— Да. Расстояние не меньше полутора метров, — улыбаясь, ответила Елена и освободила руку.

— Я всего лишь шучу. Всё в порядке.

Леонидас рассмеялся, отвернулся от неё и похлопал Петера и Дино по плечам.

— Говорят, австрийские и немецкие мужчины ужасно ревнивы. Но это ведь неправда?

Петер молчал с непроницаемым лицом, однако Елена знала, что внутри он кипит. У Дино слегка задёргалось веко, но и он ничего не сказал.

— Я слышал, вы хотели со мной поговорить, — сменил тему Леонидас.

Петер указал на огороженный коридор, где стояли три экспоната.

— Давайте отойдём туда. Нам никто не помешает, и музыка звучит тише.

Леонидас пожал плечами и посмотрел на Данненберга.

— Ничего?

— Конечно. Пойдёмте.

Данненберг дождался, пока Дино, Петер и Леонидас направятся к коридору, а затем предостерегающе посмотрел на Елену.

— Что такое? Пока всё идёт прекрасно, — прошептала она.

Данненберг тревожно нахмурился.

— Никто не должен узнать, кем Леонидас является на самом деле…

— Да-да, всё хорошо.

Елена положила ладонь Данненбергу на плечо и подтолкнула его к коридору.

Петер снял заградительную ленту, и вскоре все пятеро стояли возле первой закрытой тканью витрины. Музыка из гостиной здесь звучала приглушённо. В коридоре было темно; лишь изредка через иллюминатор проникали луч вращавшегося наружного прожектора или вспышки далёких молний.

— Вы с Миконоса, верно? — начал Петер.

— Верно. Я там живу.

— Что привело вас сюда?

— Меня восхищает искусство Мило Бакиса. Разве это запрещено?

— Почему именно его творчество? — продолжил Петер.

— Я грек. Меня интересуют мифология моей страны, искусство и культура Античности. Видите ли…

Он шагнул ближе к Петеру и понизил голос.

— В Средневековье в немецкоязычных странах почти никто не умел читать и писать. Люди считали землю плоской и сжигали ведьм на кострах. А греки ещё за пятьсот лет до Рождества Христова создали удивительно цивилизованный мир искусства и науки, в то время как в Центральной Европе даже тысячу лет спустя продолжали копаться в грязи.

— Древние римляне ещё до нашей эры строили акведуки, пользовались проточной водой, тёплыми полами, термами и паровыми банями. И обладали развитой парламентской системой, — с раздражением возразил Дино.

— Ах да, итальянцы. Хорошо, что вы о них упомянули, — пренебрежительно ответил Леонидас. — Большую часть знаний в медицине, алхимии, политике, математике и геометрии, а также такие изобретения, как паровые машины и водяные насосы, они переняли у греков. Греческая культура во всех отношениях несравнимо превосходит остальные.

Елена с интересом наблюдала за разговором. Пока Леонидас чувствовал полное превосходство. Он держался самоуверенно и высокомерно и позволял себе провоцировать иностранных полицейских, прекрасно понимая, что здесь они ничего не смогут ему сделать.

— У вас уже есть произведение Мило Бакиса? — вернулся Петер к первоначальной теме.

— Нет, но я хотел бы приобрести одно.

— Будете участвовать в торгах?

— Если цена не превысит моих финансовых возможностей — разумеется.

Петер пристально посмотрел на Леонидаса. Его голос стал требовательнее.

— Зачем вы сюда приехали?

Леонидас слегка растерянно улыбнулся.

— Я интересуюсь искусством. Разве я этого не говорил?

— Зачем… вы… здесь?

Леонидас неуверенно посмотрел на Данненберга.

— Творчество Мило Бакиса уникально. Его невозможно даже приблизительно сравнить ни с одним современным художником.

— Что делает его особенным? Откуда у вас такое восхищение?

— Я думал, вы собирались расспросить меня о чём-то другом…

— Позже. Сейчас меня интересует причина, по которой вы прибыли на этот аукцион.

— Вы считаете, что на самом деле я приехал по другой причине?

Петер пожал плечами.

— Возможно.

— Нет. Меня интересует исключительно искусство.

Леонидас улыбнулся.

— Тогда расскажите, что именно вас так впечатляет.

— Мило Бакис всегда особенно глубоко исследовал две темы. Во-первых, трёх дочерей Зевса и Мнемосины — муз изящных искусств, музыки и литературы.

— Как их звали?

— Мелета, Мнема и Аэда, — без малейшей паузы ответил Леонидас.

— А во-вторых?