— Никогда не слышал этого имени, — ответил Леонидас, вновь обретая прежнее высокомерие. — Теперь всё?

Однако теперь его пренебрежительная надменность казалась наигранной.

Елена ясно поняла: он лжёт.

Никто ничего не говорил, пока Данненберг наконец не бросил нервный взгляд на часы.

— Мне, пожалуй, следует…

— Начать аукцион, пока гости не занервничали, — закончил Леонидас.

— Вы правы.

Данненберг произнёс это почти с благодарностью.

— После торгов на платформе в воде устроят грандиозный фейерверк. Пока гости будут смотреть, мы сможем продолжить разговор.

— Хорошо, — ответил Петер.

Данненберг посмотрел на кого-то в толпе и подал знак. Через мгновение музыка резко стихла. Раздался свист микрофонной обратной связи. Кто-то несколько раз постучал ножом по бокалу.

Затем из динамиков зазвучал женский голос. Видимо, это была ведущая, которую Данненберг нашёл в последнюю минуту.

— Прошу меня извинить.

Данненберг вышел из коридора и направился в гостиную.

— Я бы с огромным удовольствием продолжил нашу невероятно увлекательную беседу, но хотел бы посмотреть аукцион, если вы не возражаете, — сказал Леонидас.

— Разумеется. Наслаждайтесь вечером, — язвительно ответил Петер.

Леонидас молча отвернулся и пошёл прочь.

— Леонидас, — достаточно громко произнёс Дино, чтобы тот услышал. — Мы ещё не закончили.

Леонидас не обернулся. Только кивнул и продолжил идти.

ГЛАВА 57

Ведущей было около двадцати пяти. На ней было элегантное облегающее чёрное платье в пол — закрытое до самого горла, без рукавов и с открытой спиной. Сбоку тянулся высокий разрез до бедра.

Хотя Елена не понимала ни слова по-гречески, голос молодой женщины звучал так приятно и располагающе, что она могла бы слушать его часами.

— Она объясняет порядок проведения торгов, — перевёл Дино.

Затем он указал на пожилого господина в классическом костюме-тройке, стоявшего между ведущей и Данненбергом со сложенными за спиной руками.

— А это, вероятно, нотариус, который следит за проведением аукциона.

Елена пристально оглядывала всех гостей. Грабовски среди них не было.

При большой удаче тревога окажется ложной и завтра утром весь этот переполох уже закончится.

Петер наклонился к Елене и понизил голос:

— Этот Леонидас поразительно много знает о Мило Бакисе.

— Мм, да… — только и пробормотала она.

— Мы с Дино пытаемся понять почему.

Елена никак не прокомментировала его слова. Иначе Петер или Дино с их следственным чутьём вполне могли докопаться хотя бы до части правды.

Пока ведущая продолжала говорить, из открытой зоны у бассейна в гостиную стекалось всё больше людей. По зелёным индикаторам потолочных камер Елена поняла, что прямая трансляция на огромный экран у пляжа уже началась.

В задней части гостиной толпа расступилась.

Три всё ещё накрытые витрины вкатили в помещение и закрепили рядом друг с другом. Елена стояла совсем близко к первому экспонату.

Сильный порыв ветра взметнул занавеси у входа. Снаружи палуба блестела в свете прожекторов. Похоже, уже моросил дождь. Елена почувствовала, как пол под ногами слегка качнулся.

Кто-то закрыл стеклянные двери, после чего ведущая продолжила выступление. По тому, как звучала её речь, казалось, что теперь она перечисляет даты.

Наконец Данненберг сорвал с витрин три чёрных покрывала.

В гостиной воцарилась полная тишина, а затем по толпе пронёсся восхищённый ропот.

Хотя утром Елена уже видела эти произведения в мастерской, теперь у неё отвисла челюсть. В отличие от дневного показа, работы освещались красным и золотым неоновым светом, который удивительно эффектно мерцал в клубящемся молочном тумане.

В герметичных витринах этот эффект, вероятно, сохранялся лишь несколько часов — пока туман не рассеивался и установку не приходилось включать снова. Но сейчас фотореалистичные, словно живые изображения в чёрных, золотых и красных тонах выглядели завораживающе.

Объёмный эффект усиливал иллюзию: казалось, человек с головой быка действительно шагает по скалам; прикованный мужчина выгибается на камне, пока орёл выклёвывает печень из его бока; а женщина сливается в единое целое с льняными нитями и веретёнами ткацкого станка.

Елена стояла так близко, что различала отдельные пиксели изображения. Стоило отойти от стекла всего на несколько сантиметров, как они сливались воедино.

— Другие работы Бакиса мы видели только на открытках, плакатах и рекламных листовках, — прошептал Петер. — Но в натуральную величину они выглядят ещё впечатляюще.

Елена покосилась на Дино. Тот зачарованно смотрел на версию Пенелопы, созданную Мило Бакисом, — жену Одиссея, которая в отчаянии распускала не только полотно, но и собственное тело.

Ведущая передала микрофон Данненбергу. Тот вышел в центр гостиной и начал речь.

К счастью, на английском, поэтому Елена понимала каждое слово.