С запозданием он понимает, что красная точка на экране iPhone не движется. Он не уверен, когда она остановилась. Пять минут назад? Десять? Он сбрасывает газ и выхватывает телефон из подстаканника. Bentley — не дальше чем в полумиле впереди.

Снижая скорость до тридцати миль в час, до двадцати, до десяти, Калафас переваливает через гребень холма и скользит вниз по длинному склону мимо белой ограды ранчо. Bentley где-то слева, в стороне от этой дороги. На маленьком экране трудно понять, насколько далеко седан ушёл от шоссе штата. Машина самого Калафаса обозначена немигающей синей точкой, и, когда она поравнялась с мигающей красной, он почти останавливается. Сразу впереди, слева, белая дощатая ограда приводит к колоннам из уложенного камня, обрамляющим высокие, внушительные металлические ворота, соединённые затейливым медальоном. Подъездная аллея, едва подсвеченная низкими фонарями, уходит между живыми палисадами — возможно, дубов. В шестидесяти-семидесяти ярдах впереди тьма ещё больше отступает перед огнями дома. Bentley где-то там, возле этой резиденции.

Не желая привлекать к себе внимание, Калафас ускоряется и проезжает мимо ворот. Через двести-триста ярдов он оказывается у подъезда к другому дому. Здесь нет ворот, и дом стоит от дороги примерно вдвое ближе, чем предыдущий. И всё же это большое жилище. Хотя большинство окон темны, свет горит в комнатах и на первом, и на втором этаже.

Пока он не поймёт ситуацию лучше, Калафас не рвётся подходить к поместью, где транспондер в денежном тайнике Bentley продолжает подавать сигнал. Майкл Мейс, давно ожидаемая Сингулярность, сам по себе — грозный противник. А с кем он мог объединиться? Нет места лучше, чтобы узнать больше, чем сосед того, кто дал Мейсу убежище.

Он проезжает ещё сотню ярдов, пока не находит карман у дороги, укрытый полукольцом эвкалиптов. Он съезжает с покрытия и гасит фары.

Порывшись в аптечке, он находит «бенни». Выдавливает одну таблетку из блистера. Если растворять под языком, «Бензедрин» подействует чуть быстрее, чем если проглотить.

Горечь его не беспокоит.

Из бардачка он достаёт глушитель с индивидуальной резьбой под свой Springfield Armory .45 и навинчивает на пистолет. Плечевая кобура рассчитана на оружие с глушителем. Он натягивает мягкие серые перчатки из хлопка со спандексом — те самые, в которых вытирал поверхности в квартире Картера Вудбайна после безвременной смерти адвоката и его сообщников.

Он глушит двигатель, выходит в ночь и запирает машину. Воздух густо пахнет эвкалиптовым маслом. Он несколько раз глубоко вдыхает, потягивается и перекатывает голову, разминая затёкшую шею. Усталость уже соскальзывает с него.

Без плаща, в тёмном костюме, белой рубашке и галстуке он мог бы сойти за бродячего пятидесятнического вестника — настолько неутомимого, что он несёт истину Святого Евангелия от двери к двери, не считаясь ни с погодой, ни с часом.

Вопрос некоторой важности

Нина и Джон сидят бок о бок на табуретах у кухонного острова; перед ними миски с джелато, и они с удовольствием орудуют ложками. Вишнёво-шоколадно-миндальное — восхитительно, возможно, ещё и потому, что чуть больше часа назад они едва не были убиты. Осмыслить это так, чтобы оно укладывалось в голове и при этом не портило аппетит, почти невозможно. Нина могла бы в одиночку съесть целую кварту.

— Вкусно, — говорит мальчик.

— Очень вкусно.

— А дальше что?

— Может, найдётся пирог.

— Это тоже было бы вкусно. Но я не это имел в виду.

— Я знаю, что ты имел в виду. Проблема в том, что я понятия не имею, что будет дальше, милый.

— Ты всегда знаешь.

— Ну, в этом случае я знаю только одно: Майкл будет знать.

— За нами гонятся не только «Вигс». За ним тоже кто-то гонится.

— Правительство, — говорит она. — Они за ним охотятся всерьёз.

— Из-за того, что с ним случилось, во что это его превратило?

— И из-за того, что он умеет делать.

— Он тебе это сказал, пока я спал?

— Нет. Он сказал мне это в первый же день, когда пришёл ко мне и сказал, что должен Шелби. С самого начала он был со мной честен.

— Мы всегда будем убегать?

— Нет. Всё будет хорошо. Я не знаю как и когда. Но Майкл будет знать.

И тут он входит на кухню с мусорным пакетом, набитым деньгами, и ставит его на остров.

— Буду знать — что?

— Что дальше, — говорит Джон.

Нина говорит:

— Твоя ложка вон там. А твоя миска стоит на полке в ближнем холодильнике, чтобы не успело растаять.

Майкл достаёт порцию из Sub-Zero, стоит с миской в руке, съедает несколько ложек, а потом говорит:

— Отсюда послезавтра нам стоит уехать из штата. Затеряться в городе — может, в Финиксе — на десять дней или на пару недель, пока мы не добудем для вас новые документы и не потратим часть этих денег, чтобы купить машину с чистой историей.

— Ты можешь сделать нас невидимыми? — спрашивает Джон.