В руке у неё пистолет — тот самый, который Либби нашла одиннадцать месяцев назад, когда обыскивала эту комнату в поисках паролей к ноутбукам родителей. Значит, именно из него внизу прозвучали шесть выстрелов. Сара бросает пистолет на кровать, туда же — ключ от тридцатифутового каютного катера, на котором Франческа сегодня вернулась с Рингрока; тот ключ, что раньше висел на перфорированной доске в кухне.

Сара указывает на ручку двери в коридор.

— Подопри стулом, — говорит она.

И торопится к шкафу.

Прямоспинный стул не идеален в роли клина. Спинка мягкая. Стул с деревянной перекладиной подошёл бы лучше. Шелковистая ткань может выскользнуть из-под дверной ручки, когда эта тварь — кем бы она ни была, чем бы она ни была — врежется в дверь с той стороны. Но другого нет, и Либби всё равно подпирает ручку стулом.

Сара выходит из шкафа с дробовиком с пистолетной рукояткой, коробкой патронов и чёрной нейлоновой ветровкой с карманами на молниях. Одиннадцать месяцев назад дробовика у неё не было.

Сара бросает ветровку Либби.

— Надень.

Либби не спрашивает, из-за чего была стрельба, что за существо издало тот вопль ярости и нужды. Она не знает, как оно выглядит, но знает, что это и кем оно когда-то было. Ветровка слишком велика, и будто сопротивляется ей; Либби борется с ней, пытаясь просунуть руки в рукава.

— Я скажу тебе кое-что безумное, но это правда, — говорит Сара.

— Молох, — произносит Либби.

Сара ошарашенно смотрит на неё.

— Я нашла пароли к ноутбукам через твои тампоны. Прости. Но мне нужно было знать.

— Когда?

— Почти год назад.

— Господи, Либби.

— С тех пор мне… в общем, страшновато.

— Ну ты даёшь, милая. — Сара срывает крышку с коробки и высыпает патроны на матрас. — Набей ими карманы.

Она заряжает дробовик.

— Смотри, как делается. Один в патронник, три в магазин. Дробовик полуавтоматический. Газоотвод выбрасывает стреляные гильзы.

Страхов в голове у Либби толпится столько, что для нового места нет, но он всё равно вклинивается в этот мысленный цирк.

— Я никогда не стреляла. Он огромный. Я с таким не справлюсь.

— Ты сильная девочка. Гимнастка, метательница топориков. Это итальянская штука, с современной системой снижения отдачи. Пистолетная рукоятка. Тряхнёт так, что пятки зазвенят, но из ботинок не вышибет. Через минуту покажу, как с ним обращаться. А сейчас просто набей карманы. И застегни молнии — держи патроны сухими.

После второго захода в шкаф Сара возвращается уже в стёганой куртке, с фонариком и винтовкой.

— Не так страшно, как кажется. Обычный AR-15. Своё дело сделает.

Она быстро показывает Либби, как держать двенадцатый калибр на ходу, как вставать в стойку для стрельбы.

— Держи палец на скобе спускового крючка. Переводи на спуск только когда действительно нужно стрелять.

— Ты стреляла во Франческу, да?

— Она больше не твоя мать.

— Понимаю.

Во всём, что значило больше всего, Франческа и раньше не была Либби матерью — и всё же осознание, что эту женщину забрали, что она исчезла, кольнуло острой потерей.

— Куда мы идём?

— На материк.

— Роли больше не вернётся, да?

Сара встречает её взгляд.

— Мне так жаль. Если бы не я… — она не заканчивает мысль.

— Эти выстрелы, — говорит Либби.

— Стреляла на панике. Ранний «два-в-одном» чертовски быстрый. И нужно много попаданий, чтобы его остановить.

— «Два-в-одном»?

— Технически это называется слияние.

— Как там было в ноутбуке.

— Но чаще мы говорим «два-в-одном». Кладбищенский юмор.

— То, что я прочла: слияние — это стадия.

— И нам не стоит оставаться здесь на то, что будет дальше.

— Порождение.

— Да. Держись рядом.

— Их правда можно убить?

— Они нестабильны. Они самоуничтожаются. Всё, что мы можем, — помочь им развалиться быстрее.

Сара выдёргивает стул из-под дверной ручки, и Либби говорит:

— Я даже не знаю твоего настоящего имени.

Сара удивляется.

— Ноутбук.

— Я прочла то, что смогла понять. Но многое — тарабарщина.

— Я Шелли Фрэмингтон. Но зови меня Сарой. Мне не нравится, кем была Шелли, что она сделала.

— Что она сделала?

— Всё разрушила. Из гордости. Чтобы войти в историю. А теперь встань в сторону, за дверь, и распахни её, когда я скажу.

Либби отходит, как велено, держа дробовик. Оружие будто живое у неё в руках: ствол уходит вверх, вниз, вверх. Ей нужно взять его под контроль, прежде чем она сможет им пользоваться.

Сара выключает свет и отжимает защёлку. Ждёт, что что-то ворвётся в комнату. Но ничего не появляется.

— Сейчас.

Либби тянет дверь на себя, укрываясь за ней, а Сара выставляет перед собой AR-15.

В коридоре полумрак. Там ничего не ждёт.

Шторм прожигает небо и говорит своей мощью, а где-то в доме женщина, которую Либби пыталась полюбить, — уже меньше чем наполовину та, кем была, и, возможно, не способна на человеческие чувства, кроме ненависти и ярости.

Творения Молоха нестабильны. Они самоуничтожаются. Может быть, штука Франчески уже успела породить. Может быть, все порождения мертвы.

Либби следует за Сарой в коридор второго этажа.