Третья причина — не сразу заметная, — по которой голова была столь жуткой, вскоре обнаружилась. Глаза открылись и задвигались слева направо, словно разглядывали мальчиков. А изо рта полился тот самый голос, который они слышали в ночь с медведями, — зловещий шепчущий речитатив из слов, каких не произносил ни один человек, и при его звуке в сознании сами собой возникали образы рептилий.

Поспешно покидая комнату, трое друзей чуть не заклинились вместе в дверном проёме, прежде чем вырвались в коридор второго этажа. Они прогрохотали вниз по лестнице, пронеслись по коридору первого этажа, пересекли кухню и выбежали из дома.

Когда они пробежали уже примерно полпути к школе, до них дошло, что если кто-то увидит их в таком полном, бешеном бегстве, это вызовет подозрения и вопросы, на которые в их нынешнем состоянии они не сумеют ответить с убедительным спокойствием. Они замедлились до шага — почти до прогулочного.

Тучи нагромоздились одна на другую, тёмно-серые, с угольными прожилками, такие плотные, будто были сложены из обгоревших балок и закопчённой кладки, словно этот мир существовал под развалинами другого. Грозовые громады пока молчали, молнии были скрыты, ветер сдерживался, готовясь к долгому и яростному выдоху.

— Мы по уши в дерьме, — сказал Юрген. — Даже глубже, чем думали. Я-то считал, что нас засосало по бёдра, а на самом деле — уже по шею.

Бенни, которого сейчас меньше занимала глубина дерьма, чем смысл и назначение ужаса, увиденного ими, сказал:

— Что, чёрт возьми, она сделала с его головой? Почему он говорит этим жутким голосом? Да-да, я понимаю, что это говорит не директор, но… но… что она сделала с его головой?

— Я полагаю, — сказал Менгисту, — что его голова, а точнее — мозг, была приспособлена для приёма сообщений, передаваемых со сверхсветовой скоростью с какого-то мира где-то в Млечном Пути, а может, и из другой галактики — через кротовую нору. Осмелюсь предположить, что эти передачи — не что-то столь безобидное, как звуковая дорожка инопланетного игрового шоу, и не тёплое приветствие одной разумной расы другой.

Для Бенни это звучало вполне убедительно. Будь его отцом не Большой Эл, а матерью — не Наоми; не проведи он девять месяцев под опекой своей горькой, одержимой смертью бабушки Козимы; не будь Мордред Меррик его наставником в беверли-хиллзские годы, а мистер Редьярд Бромли — плачущим дворецким, — он, возможно, счёл бы предположение Менгисту сомнительным. Но люди и события его жизни сформировали из него мальчика, который без труда принимал идею о межгалактическом радиоприёмнике в виде отрубленной головы.

Приближаясь к школе, они заметили перед Домом Фелтхаммер длинный лимузин — чёрный Cadillac. Прежде ни один из них не видел на территории такой машины. При той тяжёлой ситуации, в какой они оказались, было естественно сразу решить: лимузин привёз в Брайарбуш ещё одну угрозу.

— А что, если это она? — сказал Юрген. — Может, она знает, что мы сделали. Может, поняла это в ту же секунду, как мы разбили стекло в кухонной двери, и теперь вернулась.

Бенни покачал головой.

— Она не должна вернуться до завтра. И, скорее всего, прилетела бы обратно на вертолёте.

— Полностью согласен, — сказал Менгисту. — Не будем отвлекаться на машину зловещего вида. Время уходит. Нам необходимо привести наш план в действие и сбежать из Брайарбуша сегодня.

— План, — сказал Бенни. — Ваш план. Похоже, настало время, когда я должен узнать, в чём он состоит.

— У Юргена есть особенный дядя.

— В каком смысле особенный?

— Он хороший, — сказал Юрген. — Совсем не такой, как остальные в семье. Хороший и в здравом уме, а все остальные с ним не водятся. Ненавидят его. Он нас приютит и никому ничего не скажет.

— Школа вас к нему не отпустит.

— Конечно нет, — сказал Юрген. — Нам придётся сбежать отсюда и добраться до него самим. Он живёт в Аризоне, далеко от остальной семьи.

— Мы намерены, — сказал Менгисту, — раствориться в лесу и пройти на юг примерно семнадцать миль до маленького городка Смаквилл, где найдём способ позвонить дяде Юргена, а он затем приедет и отвезёт нас в Аризону.

— Есть город под названием Смаквилл?

— Кажется невероятным, но есть.

— Семнадцать миль по этим лесам — это всё равно что тысяча, — сказал Бенни.

— У нас есть компас и карта троп, — сказал Менгисту. — В это время года змеи проблемой не станут. Мы сознаём, что должны следить за медведями и пумами. Мы не исключаем и возможности встретить какого-нибудь развращённого, заросшего бородой типа, живущего в развалюхе среди леса, кормящегося дарами природы и одержимого противоестественной похотью: он может похищать девочек и мальчиков, держать их сексуальными рабами, а потом убить и съесть. Однако мы не глупы и полны решимости. У нас будут наши головы на плечах и надежда на Аризону. Мы по-прежнему убеждены, что доберёмся до Смаквилла и в итоге до Аризоны — если только оба не сломаем ноги при падении, не утонем во внезапном паводке или не наткнёмся на целый культ извращенцев в таком количестве, что они нас одолеют.

Юрген сказал:

— Ну так что, ты с нами?

— Безусловно.