Дом — смутно тосканского облика — давал больше шестидесяти тысяч квадратных футов жилого пространства: более чем достаточно для убеждённого холостяка вроде Аптона, даже при том, что он редко покидал территорию. Тех, кого он желал видеть, приглашали в Палаццо дель Конильо — или вынуждали приехать, применяя тактику кнута и пряника, — или приводили к стремительному послушанию достоверной угрозой уничтожить всё, что им дорого. Аптон не интересовался путешествиями — ни по делу, ни ради удовольствия; вместо того чтобы смотреть мир, он хотел владеть значительной его частью.

Отец, Х. Эллсворт Терон, оставил ему солидное состояние, и год за годом он усердно приумножал его. На пути к своим целям Аптон был безжалостен, лжив, совершенно лишён совести. Он не испытывал ни сомнений, ни сожалений, ни стыда, потому что знал: его конечное намерение благородно — накопить достаточно власти и влияния, чтобы перезагрузить мир, превратив его из того, чем он был, в то, чем он должен быть, и заставить людей делать то, что для них лучше, хотят они того или нет. Некоторые называли его злом, но их суждение не значило для Аптона ничего: у него была здоровая самооценка, и он был умнее их, следовательно — лучше видел истину вещей. Его доброта была неоспорима, что доказывали время, деньги и безусловная любовь, которые он посвящал кроликам.

Аптон был достаточно самосознающим, чтобы понимать: отчасти его подталкивала к добродетели мысль о том, каким скверным человеком был его отец. Эллсворт построил «Каса Бла Бла» главным образом для того, чтобы умаслить свою жену — мать Аптона, Пелагию. Она могла царить в роли доайенны высшего общества: её грандиозное поместье притягивало знаменитостей, художников и политиков, которые приезжали на долгие уик-энды кутить с единомышленниками, разделяющими самые просвещённые взгляды. Взамен она никогда не жаловалась, что Эллсворт проводит большую часть времени вне дома — с очередной любовницей.

Хоть отца он почти не знал, мать знал слишком хорошо — и презирал её сильнее, чем Эллсворта. Поскольку Аптон очень походил на отца, Пелагия не могла заставить себя дать ему даже малую долю той ласки, которой осыпала младшую дочь — та на Эллсворта не походила, зато поразительно напоминала кинозвезду, которая часто приезжала в «Каса Глупое Название» на неделю и больше. Сестра получала всё, что хотела; Аптон получал то, что мать считала для него заслуженным.

Сестре было семь, когда она получила кролика, которого так желала, и назвала его Паудерпафф, — тогда как её десятилетнему брату продолжали отказывать в собаке, о которой он умолял годами. Однажды ночью, когда все спали, Сестра вышла из комнаты и, по всей видимости, упала, ударилась головой о борт бассейна и, потеряв сознание, ушла под воду; утром её нашли утонувшей. Скорбя по сестре, Аптон почтил её память, взяв на себя заботу о Паудерпафф. Белого кролика он переименовал в Арабеллу — в честь погибшей девочки.

Когда Аптону было пятнадцать и он только что получил третьего кролика, Эллсворт развёлся с Пелагией, оставив за собой и «Каса Дуби Дуби Ду», и опеку над сыном, а ей выплатив тридцать миллионов долларов согласно условиям брачного договора. После этого Аптон больше никогда не видел мать, хотя каждый год в день его рождения — до самой её смерти — она присылала ему новую фотографию сестры.

Хотя после развода Аптон иногда виделся с отцом, воспитывали его мистер и миссис Гамфри, исполнявшие роль родителей. Норберт Гамфри был управляющим поместьем и дворецким в одном лице, а Зенобия Гамфри — поварихой. По натуре они не были добрыми людьми, но умели понимать, когда им в руки падает удача. Они следили, чтобы юный Аптон имел всё, чего хочет, — больше, чем ему нужно, — а он, в свою очередь, никогда не сообщал о том, что знает о множестве игр, которые они вели с расходами поместья, и о суммах, которые они присваивали.

Через двенадцать лет после развода Эллсворт умер, и Аптон вступил в наследство. Гамфри, с инстинктом выживания двух кроликов в мире волков, подозревали, что их могут уволить и заменить честными работниками. Зенобия произнесла предупреждение, замаскированное под невинное замечание:

— Ах, дорогой мальчик, посмотри на себя: красивый хозяин Палаццо дель Конильо. Как быстро проходит время. Кажется невозможным, что родители доверили тебя нам с Норбертом двенадцать лет назад — и что прошло уже семнадцать лет с тех пор, как твоя любимая сестра была утоплена.

Даже если бы левый уголок её рта не изогнулся в едва заметном намёке на усмешку, Аптон всё равно понял бы угрозу, заложенную в формулировке «была утоплена», когда верным выражением при случайной смерти было бы простое «утонула».

На это тонкое вымогательство он ответил тем, что немедленно поднял Гамфри жалованье на двадцать процентов и щедро расширил оплачиваемый отпуск с двух недель до четырёх. Позже в том же году, когда они отдыхали в Лас-Вегасе и жили в президентском люксе со спа двенадцать на двенадцать футов, они погибли от странного поражения электрическим током: из-за поломки насоса и сбоя изоляции спа напряжение попало в воду.