— Сколько ты был с моим двоюродным дедом, Талмиджем Клеркенуэллом?

— Семьдесят лет — с его девятнадцатого дня рождения.

— Но ты ведь ушёл от него.

— Пришло его время уходить из этого мира. Я уже ничем не мог ему помочь.

Из правого глаза крэггла выкатилась одна-единственная слеза, скатилась по щеке к уголку рта. Он слизнул её и несколько раз причмокнул губами.

— Твой дядя был чудесным человеком. Таким хорошим. Как и у тебя, доброта была его проклятием. Он стал особой мишенью. Они хотели сточить его, сломать, довести до такой депрессии, чтобы он покончил с собой. Но у Талмиджа был я, как и у тебя… как и у тебя, другой особой мишени, теперь есть я на твоей стороне.

Голос у него сделался более хриплым, зацепился за эмоцию, и потом он сказал:

— Дружки по судьбе. Ты без меня не выживешь, но тебе и не придётся пытаться. Тебе больше не нужно идти в одиночку сквозь тьму и бури этого мира. Я никогда тебя не подведу.

— Это… мило, — сказал Бенни.

— Когда ты узнаешь меня получше, — сказал Спайк, — ты обнаружишь, что я бываю милым. Да, конечно, я большой и на вид немного страшный, и если надо, я могу напугать до усрачки кого угодно, но настоящий я, в душе, — я маффин.

С заднего сиденья Харпер сказала:

— Я тут разваливаюсь на куски от умиления.

Бенни решил, что не станет раскисать, пока не поймёт, что именно подразумевает «дружба по судьбе».

— Тогда какие мне нужны будут… договорённости? Ну, ты понимаешь. Насчёт того ящика, в котором ты приехал, и вообще…

— Ну, я мог бы оставаться в своём тайм-аут-тубусе…

— В своём чём?

— В тайм-аут-тубусе. В моём ящике. Я мог бы жить там, в уголке гаража, и это не доставляло бы никакого труда, а выходить — когда в твоей жизни всё летит к чертям и ты во мне нуждаешься. Меня это полностью устраивает. Я не против…

— Говори.

— Я не хочу быть навязчивым. Скажи, если я навязчивый.

— Скажу. Обязательно скажу.

— Ну… было бы неплохо иметь свою комнату в твоём доме. Она не обязана быть большой. Скромное пространство. Просто кровать, чтобы лежать. Стул, чтобы сидеть. Подставка для ног была бы очень кстати. Я бы хотел душ. Душ меня расслабляет. Но туалет мне не нужен.

— Прости?..

Спайк похлопал его по плечу.

— Не волнуйся. Если ты издал нечто неделикатное, я не услышал.

— Я не об этом. Я… почему тебе не нужен туалет?

— Внутренняя сантехника у крэггла устроена иначе, чем у тебя. Я никогда не опорожняю кишечник или мочевой пузырь. У меня нет ни того, ни другого.

— Но ты жрёшь как лошадь.

— А я на сто процентов метаболизирую каждую молекулу — без отходов. Я также не потею, не выделяю слизь, не рыгаю и не осыпаю среду клетками кожи. Не хочу хвастаться, но я — аккуратная особь.

Харпер спросила:

— Можно я скажу?

Когда загорелся зелёный, Спайк повернул Explorer на Ньюпорт-Кост-драйв.

— Конечно, малышка. Что ты хочешь сказать?

— Я помогала Бенни убирать кухню. Мне неприятно так выражаться, но… ты всегда ешь как свинья?

Разгоняясь вверх по длинному подъёму, Спайк звучал так, будто воспоминание о том бардаке искренне его сокрушало.

— Мне стыдно. По-настоящему, до глубины души унижен. Обещаю: больше никогда.

Бенни задумался:

— А почему это случилось в первый раз?

— Ну, понимаешь… я пять дней ехал в ящике. Я был голодный, изголодавшийся. И когда я заперт вот так, без возможности размять ноги и почувствовать солнце на лице, я немного съезжаю с катушек.

— Кто бы не съехал? — сказала Харпер.

— Спасибо, что понимаешь. И всё было куда хуже потому, что Талмидж отправил меня, зная, что умрёт через несколько дней. Я хотел быть рядом с ним, когда он уйдёт, но он настоял, чтобы меня отправили к тебе, пока он ещё достаточно здоров, чтобы всё устроить. А потом… хотя я был совершенно уверен, что ты мне понравишься, Бенни, — никогда не знаешь наверняка. За века я служил некоторым людям, которые мне не слишком-то нравились. Они были хорошие. Некоторые — даже добрее тебя. Но они не были мудры. Доброта и мудрость — разные вещи. Служить человеку, который добр, но при этом дурак, — мучительно: он не узнает злонамеренного человека, даже если этот злонамеренный человек будет грабить старушку под дулом пистолета на ступенях церкви. Всё это не оправдывает того, что я чуть-чуть поехал крышей и оставил такой свинарник, но, возможно, ты учтёшь, что были смягчающие обстоятельства.

Когда Спайк свернул налево на Пеликан-Хилл-драйв Норт, Бенни сказал:

— После всего, что ты для меня сделал… или пытаешься сделать… держать тебя в ящике в гараже было бы неблагодарностью. В моём доме четыре спальни, у каждой — своя ванная. Одна будет твоей.

— Спасибо, спасибо, спасибо, Бенни. Я никогда этого не забуду. Крэггглы не способны забывать ничего, но даже если бы я не был крэгглом, я бы всё равно не забыл твою доброту в этом вопросе. Мы можем снять туалет в моей ванной.

— Зачем нам это делать?