Спайк выглядел озадаченным.

— Ты же понял, что мне никогда не нужно… ну, в туалет?

— Понял. И всё равно мы оставим унитаз — на случай, если я когда-нибудь буду продавать дом.

Спайк с энтузиазмом ударил огромной ладонью по рулю.

— Оставить для перепродажи! Вот это мудро! Так мудро!

— Мне придётся начать вести записи, — сказала Харпер. — Я не крэггл и не хочу забыть ничего из этого.

— Когда мы закончим с этим злым адвокатом, — сказал Спайк, — может, обсудим ещё парочку вопросов.

— Каких? — спросил Бенни.

— Например, регулярный мальчишеский вечер.

— Вообще-то я это предвидел.

— Кино время от времени. Боулинг. Или дневной гольф.

— Только если это честное соревнование. Я не хочу думать, что ты поддаёшься, чтобы я выигрывал. Если я буду проигрывать каждый раз — ничего страшного, лишь бы я знал: если и когда я всё-таки выиграю, это будет только моя заслуга.

— Договорились, мой главный человек. Просто чтобы иногда мы делали вместе что-нибудь весёлое. Но, слушай, не бойся, что я буду всё время крутиться рядом, захватывая твой социальный календарь. Это твоя жизнь, а я — как старый друг: вы вместе учились в колледже или вместе воевали, или, может, вы оба любили одну и ту же девушку, она бросила обоих, и вы сплотились. Такой расклад тебе подходит?

— Да.

Спайк вывел Explorer на длинную двухполосную подъездную дорогу, обсаженную пальмами; она вела к охранной будке за воротами, а дальше начиналось закрытое сообщество дорогих поместий.

— У нас проблема, — сказал Бенни. — Единственный способ туда попасть — если наши имена оставлены на КПП.

Спайк состроил физиономию Невероятного Халка — только не зелёную.

— Если какой-нибудь охранник попробует меня остановить, я ему башку оторву и засуну ему в задницу.

— Э-э… — сказал Бенни.

Хлопнув спутника по колену, Спайк сказал:

— Расслабься, дружище. Это шутка. Вылетел из колледжа, пережил войну, бросила любовь всей жизни — нам нужно сохранять чувство юмора.

 

Вечеринка

Охраняемый закрытый посёлок назывался Пеликан-Крест. Бенни считал, что пост охраны — серьёзная помеха, если ты занимаешься тёмными делишками. Спайк же воспринимал его как возможность немного развлечься.

Он опустил стекло и улыбнулся молодому мужчине, стоявшему в распахнутой двери будки — одному из двух охранников, которые сейчас были на смене.

— Как вы сегодня, Эхуд? — спросил он, прочитав бейдж на куртке охранника.

— Нормально, сэр. Чем могу помочь?

— Эхуд — имя нынче редкое.

— Да и вообще-то, — согласился Эхуд.

— Двулезвийный кинжал носите?

— Не нужно. Царь Еглон уже много веков как мёртв.

— Великолепно! Вы знаете происхождение. Не мог ли один из ваших предков — давний Эхуд — освободить сынов Израилевых от мерзкого царя Моава?

— Сомневаюсь, сэр. В нашей семье тяжёлую работу всегда брали на себя женщины.

— Так обычно и бывает, но это редко признают.

Очарованный этой болтовнёй, Эхуд вышел из будки, чтобы получше рассмотреть Спайка.

— К кому вы сегодня, сэр?

— Самовлюблённый и насквозь продажный адвокат Оливер Ламберт устраивает вечеринку, — сказал Спайк: о празднике он узнал от Хэнди Дюрока. — Я его брат, Филдинг, и со мной двое спутников, которые будут куда интереснее, чем напыщенные снобы, которых Оливер называет друзьями.

Эхуд изо всех сил старался удержать серьёзное выражение, но улыбку сдержать не смог.

По словам Хэнди, Оливер Ламберт был человеком неприятным и водился с такими же неприятными людьми — все они изображали любовь друг к другу ровно до того момента, когда появлялась возможность вонзить друг другу нож в спину. Реакция молодого охранника, похоже, подтверждала эту оценку.

— Одну минуту, сэр, — сказал Эхуд. — Я проверю список гостей.

Он вернулся в будку.

— Вечеринка началась больше часа назад, — сказал Бенни. — А вдруг Филдинг уже проехал и его отметили в списке?

— Ты слышал, что сказал мистер Дюрок. Оливер отчаянно жаждет одобрения брата, а брату нравится его не давать. Самое вероятное: Филдинга пригласили, и он с удовольствием не явится.

— А если нет?

— Ты видел крэггл-мышление в деле на примере Эхуда, но иногда нам нужна и крэггл-удача.

— Вообще-то, — сказала Харпер, — эта история с Эхудом немного напоминает то, что сделал бы Боб.

— Вы о мистере Толстяке Роберте Джерико? — спросил Спайк.

— О Роберте Джерико, о Бобе, да.

— Думаю, мне бы понравилось с ним познакомиться, если однажды появится оправданная причина сделать его дружком по судьбе и открыть ему существование моего вида.

Эхуд вернулся к Explorer и протянул пропуск, который следовало положить на приборную панель, на видное место.

— Повеселитесь на вечеринке, мистер Ламберт.