Вытянув руку во всю длину и повернув ладонь к Джилл жестом «говори с рукой», Спайк произнёс что-то, что могло быть латынью — или ещё более древним языком. Для Бенни, в его взвинченном, стрессовом состоянии, поток слов звучал примерно как: «Воп боп а лу боп а лоп бом бом», но он не стал бы клясться в этом, если бы вечер закончился допросом в полиции.

Из раскрытой ладони Спайка вырвались пульсы янтарного света, плеснули в лицо Джилл Свифт, образовали два водоворота и утекли ей в глаза.

Лицо, перекошенное яростью, рот приоткрыт, словно из мозга к голосовым связкам уже мчатся новые ругательства, — Джилл была брошена в стазис. Она стояла неподвижно, как Статуя Свободы, только вместо факела свободы держала поднятую сковороду. Она была в том же состоянии, что и Роберт Джерико, который всё ещё застыл с пистолетом в гараже дома в Корона-дель-Мар. Когда её выпустят из этого заклятия, она не вспомнит ничего из случившегося — включая то, как опозорилась, — и это было единственное, что давало Бенни надежду на будущее человечества.

Отступив на шаг от великана и на шаг в сторону от Джилл, Хэнди сказал:

— Меня реально вынесло.

— Она просто в стазисе, — сказал Бенни. — Он вывел её из игры. Она дышит. С ней будет всё в порядке, когда Спайк её отпустит.

— Она всё равно останется коварной сучкой, — сказала Харпер, — но ей ничего не сделали. Ты можешь доверять Спайку. Я доверяю, а я неплохо разбираюсь в людях.

Страх отмотал психику риэлтора на тридцать пять лет назад — в те времена, когда он был подростком-громметом, юным сёрфером, у которого ещё не хватало волос, чтобы лезть на самые большие волны.

— Только не делай из меня эскимо, чувак.

Спайк подошёл к выведенной из игры женщине, вынул сковороду из её руки и обратился к Хэнди:

— Назови животное.

— Что?

— Назови животное, любое. Животное, которое тебе нравится.

Хэнди выглядел так, будто его попросили назвать часть тела, без которой он согласен обойтись.

— Не делай мне больно.

— Расслабься, бро. Просто назови животное.

— Белка, — сказал Хэнди. — Мне нравятся белки.

Большие руки крэггла были поразительно ловкими, двигались слишком быстро, чтобы Бенни успевал следить за всеми тонкостями его искусства. Он щипал, закладывал складки, загибал металл, складывал — с минуту, — и сковорода при этом издавала поток мучительных звуков. Когда он закончил, она превратилась в произведение металлического оригами.

— Белка, — сказал он, и это действительно оказался очаровательный чугунный грызун, хотя хвост у него получился не слишком убедительно пушистым.

— Дружеский дар от меня тебе, мистер Дюрок.

Он поставил своё творение на остров рядом с серебряным ведёрком со льдом, в котором остывало шампанское.

Хэнди смотрел на неё — безмолвный, дрожащий.

— Нам нужно всего несколько минут твоего драгоценного времени, — пророкотал Спайк. — Несколько ответов. Дай нам немного сотрудничества, будь паинькой — и мы уйдём, оставив тебя танцевать всю ночь напролёт.

То, как Спайк складывает сковороду, напоминает Бенни о Менгисту Гидаде

Девятнадцать часов спустя после того, как они выбрались на крышу лаборатории миссис Бэйнберри-Смит, мальчики собрались в комнате общежития Юргена и Бенни, при том приглушённом свете лампы, который им нравился. Они пили кока-колу, сдобренную аспирином, хотя и не до конца верили слуху — который остальные мальчишки Академии Брайарбуш считали догмой, не терпящей сомнений, — будто эта смесь даёт алкогольный эффект.