— Прекратить и не начинать прямо сейчас. Мы не будем устраивать жалостливые посиделки, — сказал Менгисту и продолжил прежнюю мысль. — Однако при всём нашем опыте мы всё равно мальчишки, дети. Если дети заявят, что видели бледного, лысого человека-жука с серыми губами и жёлтыми зубами, диспетчер 911 ни за что не пришлёт группу SWAT.

Признание этой истины породило ещё одну тишину, которую нарушил только Бенни:

— Нам нужна фотография Гэлсбери. Если раздобудем камеру, снова пойдём на крышу лаборатории и выманим Гэлсбери к световому люку.

Юрген откинулся в кресле.

— Они решат, что снимок сделан в фотошопе.

Паузы становились всё чаще и всё длиннее.

Юрген достал из холодильника ещё три банки колы.

— Больше никакого аспирина, — сказал Менгисту. — Кровь будет такая жидкая, что я умру от пореза бумагой.

Одна возможность пришла Бенни в голову некоторое время назад, но он не хотел задерживаться на ней. Нежелательные картины всё равно теснились у него в голове, и он сказал:

— Как думаете, Гэлсбери мог съесть миссис Бэйнберри-Смит?

Юрген зажал уши ладонями, словно пытался задним числом заблокировать эту жуткую мысль.

— Он устроился в лабораторию, чтобы получить шанс вдуть ей, а не сожрать.

— Его потребности могли измениться вместе с физиологией.

— Ну, она наверняка вкуснее, чем её печенье.

— Печенье у неё было нормальное, — сказал Бенни, — даже если и пахло грибами.

Как обычно, Менгисту привнёс в разговор логику.

— Если бы жена директора была съедена монстром собственного производства, это вызвало бы немалый переполох даже в Академии Брайарбуш. А переполоха не было. Не было даже преподавательского собрания, чтобы обсудить, кто будет вести курс миссис Бэйнберри-Смит по истории Италии пятнадцатого века. Преподавательские собрания всегда становятся бешено шумными. Мы бы услышали этот гвалт.

Юрген осел в кресле ещё глубже.

— Есть ещё одна штука, от которой ты наделаешь в штаны, если слишком долго о ней думать. В книгах и фильмах, когда есть лаборатория, полная монстров, или отель, полный убийственных призраков, или что угодно такое, всё всегда заканчивается огнём. Должно закончиться огнём — всё и все сгорают, чтобы угроза исчезла.

— Иногда место накрывают ядерным ударом, — сказал Бенни.

— Я бы предпочёл, чтобы меня накрыло ядерным ударом, чтобы я испарился в одно мгновение, — сказал Юрген, — чем медленно сгореть заживо.

— Нас не накроют ядерным ударом и не сожгут, — сказал Менгисту так, будто мог складывать судьбу под себя так же легко, как долларовые купюры. — По крайней мере, не в ближайшие день-два. Или даже три. Между тем моральный вопрос страданий Гэлсбери по-прежнему стоит перед нами. Мы должны думать об этом всю ночь и к завтрашнему дню прийти к плану действий.

Хотя Менгисту Гидада и был мудр не по годам, будущего он видеть не умел. Жестокое разрешение проблемы Прескотта Гэлсбери произошло позже той же ночью, уже после отбоя.

(Должен сказать вам: Спайк отмечает, что последние строки этой главы — пример сюжетного приёма под названием «предвосхищение», полезного для того, чтобы задать настроение и создать атмосферу тревожного ожидания. Спайк предлагает: если вы состоите в читательском клубе, имеет смысл обсудить это и сопоставить эти строки с репликами трёх ведьм в первом акте «Макбета»).

Снова в пути

После того как Хэнди Дюрок, выражаясь образно, вывалил всю подноготную, его оставили на кухне в заколдованном состоянии — в объятиях Джилл Свифт, а она — в его объятиях, в классической позе для медленного танца. Единственным, что не вязалось с романтической сценой, были застывшие на их лицах выражения: на его — маска ужаса, на её — мучение ярости.

Спайк оглядел эту парочку и затем поправил правую руку Дюрока, переместив её с поясницы Джилл на её задницу — туда, где она и была, когда они раньше важничали и скользили по кухне.

— Как только они снова станут подвижными, выражения лиц изменятся. Его страх будет забыт, как и её ярость, и они снова попадут в такт этой невыносимой музыке, продолжая своё гротескное вертикальное соблазнение так, словно мы их и не прерывали. — Его передёрнуло.— В такие минуты, наблюдая экземпляры вроде этих, я особенно благодарен за то, что у крэггглов нет репродуктивных органов.

Ещё несколько минут назад Бенни и представить не мог, что настанет день, когда Джилл перестанет казаться ему идеальной упаковкой сплошной чудесности — такой, о которой тоскуют даже после того, как она так решительно тебя отвергла. Теперь один её вид заставлял его содрогаться, вызывал желание рассмеяться и — как ни странно — чуть-чуть поплакать о ней, причём всё одновременно.

Бенни и Харпер последовали за Спайком через дом и вышли наружу через сломанную парадную дверь. Когда они пересекали двор под яркой, хмурящейся луной, Хэнди и Джилл уже вернулись к танцу.

Приехав из Бока-Ратона, Флорида, в ящике, Спайк испытывал почти детский восторг от того, что ведёт Explorer.