— А сестрёнку как зовут? — после того, как дитё умяло два пирожка, уже можно было смело говорить, что это именно девочка. Щёчки раскраснелись, глазки любопытно заблестели.

— Анжелика.

— А почему у маленького ангела волосы не расчёсаны?

— Не получается, — огрызнулся он, а девочка деловито потянулась за третьим пирожком.

Я сунула корзинку мальчишке в руки. Решила, что потом всё выясню, потому что на глаза наворачивались слёзы — не могу я спокойно смотреть на голодных, а на голодных детей тем более.

— Держи, это я вам гостинец везла. Знала бы, что вы тут голодные, привезла бы мяса. — Я перевела дыхание. — В общем, так. Передай матери: пусть придёт ко мне домой, поговорить нам надо.

Мальчишка молча принял корзинку. Я повернулась уходить — и уже занесла ногу над первой из трёх ступенек, когда он сказал в спину:

— Она не придёт.

Я обернулась.

— Почему?

Он явно не хотел отвечать. Потом всё же выдавил:

— Ладно, я передам.

Я не удержалась:

— Ты знаешь, где моя таверна. Если что понадобится — или еды не будет, — приходи.

— Нам подачки не нужны, — глаза у мальчишки были синие, как у сестры.

«Как море, — подумала я. — И такой же гордый».

А вслух сказала:

— Отлично, тогда приходи работать. Дам тебе дело.

— Какое ещё дело? — Он недоверчиво прищурился.

Мыть полы и посуду я бы такому не доверила — перемывать потом придётся. А вот взять его на побегушки — самое то.

— Посыльный мне нужен. Доставка, мелкие поручения по городу. Город хорошо знаешь?

— Знаю.

— Вот и славно.

— А Анжелику куда?

— А мать, что не посидит?

Мальчишка поджал губы и промолчал.

— Она что, работает? — удивилась я.

— Работает, — буквально выплюнул он.

И я не стала дальше спрашивать, подавила вздох, и сказала:

— С собой бери.

Странно всё это выглядело. Но выспрашивать я не стала: не хочет говорить — не надо. Только сделала мысленную зарубку, что надо бы найти человека, который потихоньку всё выяснит. Судя по хитрым рожам моих охранников, которых привёл Джек, в этом городе хватало не только «списанных фрегатов», но и посудин помельче.

Мальчишка кивнул.

Я разглядывала стоявших передо мной детей и гадала, кто же отец? Внешность у детей была вполне европейская — только глаза чуть раскосые, миндалевидные. Отец, похоже, из тех смуглых красавцев-испанцев — этакий Антонио Бандерас в лучшие годы.

«Ага, — ехидно поддакнул голос в голове, — ты ещё Хулио Эглесиаса вспомни».

«Но хорошенькие же, — улыбнулась я про себя, и расстроенно подумала: — Только голодные и неухоженные». Руки так и чесались отыскать масло, вычесать девчонке эту шапку кудрей и слегка подстричь — мало ли что там завелось. Хотя, вроде, дети были чистые, и за всё время разговора никто ни разу не почесался. Значит, живности в волосах нет. Уже хорошо.

— Ну, я пошла.

Я развернулась.

— Леди! — окликнул меня мальчишка.

— Да, Васта?

— Спасибо.

— На здоровье, — ответила я, и отвернувшись улыбнулась: «Гордый, но неким благородством не обделён».

Извозчик ждал там, где я его оставила. Ещё бы — с моим сопровождением особо не забалуешь.

На обратном пути я спросила у Кена, охранника:

— Скажи, Кен, можешь найти человека, который сумеет — осторожно, не бросаясь в глаза — присмотреть за тем домом?

— Могу, леди, а что узнать-то надо?

— Во сколько мать уходит, во сколько возвращается. Кто ещё бывает в доме.

— А за мальчишкой проследить?

Я представила, как парень заметит слежку и испугается, и покачала головой:

— Нет, за мальчишкой не надо.

Тем же вечером Кен привёл ко мне человека. Вернее, тот пришёл сам — сел за стол, заказал морса. Немолодой, неприметный, да и одетый просто. Я подсела к нему, и мы поговорили.

Оказалось, он тоже из бывших мореходов, осевший на острове. Работает воспитателем в сиротском доме.

Сначала мне, признаться, стало не по себе, я как представила, что сироты будут бегать за кем-то по пятам, но он меня успокоил.

— Есть у меня несколько парней с выпускного года, мэм, этой осенью покидают стены приюта, им бы денежек накопить на первое время. Ребята с пониманием: где надо — в глаза не бросятся, глупостей не наделают, за это не волнуйтесь.

Я немного успокоилась. И мы договорились.

Напоследок он сказал:

— Докладывать будут мне, а ежели что срочное, то прибегут напрямую.

— Хорошо, — кивнула я. — Только пусть обращаются к Кену, а он передаст.

Запросил мужчина, с громким именем Дориан немного. Пару серебряных монет; на такую сумму у меня в заведении можно было плотно поужинать с напитками. До смешного мало.