Коляска притормозила у маленького, но опрятного домика. Я выходила, всё больше убеждаясь, что здесь что-то не так. Да ещё так быстро меня попытались «отрезать» от наследства, а тут маленький домик в бедном пригороде.

И, может быть, что вдова Веллингтона — вовсе не его вдова.

Или её вообще не существует?

Дорогие мои!

Вот ещё одна замечательная книга из нашего литмоба

Астрид. Второй шанс драконьей прислужницы

Елена Смертная

Глава 21

Калитка в палисадник была заперта. Я постучала, потом крикнула:

— Эй! Есть кто живой?

В соседнем доме, кажется, дрогнула занавеска, и мне показалось, что мелькнуло чьё-то лицо, правда тут же спряталось. Я подождала немного, но никто так и не вышел. Тогда я нащупала с внутренней стороны крючок, понадеялась, что меня не обвинят во взломе, откинула его и вошла.

На стук в дверь мне открыли. Смотрела я прямо перед собой и потому сначала никого не увидела — а потом опустила глаза.

Внизу, ростом мне по пояс, стояло дитё лет пяти. Немыслимо кудрявое, просто с шапкой спутанных чёрных кудрей, смуглое, с огромными синими глазами. И смуглое, чтоб вы понимали, не так, как бывает от загара, а по-креольски смуглое, такой цвет достаётся только по крови, от отца или от матери.

Ни по одежде, ни по лицу не было понятно мальчик это или девочка. На ребёнке была надета рубаха, и широкие штаны, но мне всё же казалось, что это девочка.

— Привет, — сказала я, улыбнувшись.

Дитё молча сверлило меня взглядом. Потом ноздри маленького носа затрепетали, и взгляд опустился с моего лица на корзинку, которую я держала в руках. А оттуда пахло пирожками. Я и сама во время поездки сюда еле удержалась, чтобы не запустить туда руку, — но полтора отвоёванных сантиметра так меня окрылили, что сила воли неожиданно окрепла.

— Мама дома?

Дитё снова принюхалось и качнуло головой.

— А есть кто из старших дома?

— Вафя, — сказало дитя.

Я сперва решила, что ослышалась. Мне показалось, что «Вася». И я переспросила:

— Вася?

— Неть, — ребёнок снова качнул головой, после чего возмущённо прозвучало:

— Ва-сщта.

«Наверное, малышка просто шепелявит,» — подумала я: не Вася, а Вашта. И это было ближе к текущей действительности.

Пока я выспрашивала, глаза ребёнка буквально «поедали» корзинку.

«Ну и как нам с тобой разговаривать, когда слюнки текут», — подумала я. Уж больно голодный был у дитёнка вид.

— Пирожок хочешь? — спросила я.

Ответ прозвучал быстрее, чем я закончила вопрос.

— Да!

— Держи. — Я раскрыла корзинку, где под белоснежной салфеткой прятались румяные пироги. — Выбирай любой.

Но дитё вдруг спрятало руки за спину.

— Ты чего?

— Нельзя, — вздохнула она.

— Это правильно, — согласилась я. — У незнакомых брать ничего нельзя. Хочешь, отломлю половину, и сама съем при тебе, а половину дам тебе?

Дитё улыбнулось.

Отломила я, конечно, не половину — куда мне столько, для фигуры вредно. Хотя дело-то благое. Откусила кусочек, проглотила:

— Видишь? Держи.

Пирожок был схвачен и немедленно пущен в дело. И, надо думать, аромат пирожковый распространился на весь дом ещё сильнее, потому что за спиной у жующего и, совершенно бесполезного для беседы на время перекуса ребёнка, вскоре появился ещё один.

Мальчишка лет двенадцати, такой же смуглый, только стриженный коротко — оттого на голове у него не творилось того кудрявого бедлама, что у младшего. Он оглядел меня с откровенным подозрением.

— Привет, — сказала я. — Мама дома?

— Нет. — Смотрел он хмуро. А мне показалось, что он меня узнал.

— Пирожок хочешь? — попыталась наладить я контакт.

— Нет. — Твёрдо ответил парнишка, но глаза кричали обратное.

Он покосился на дитёнка, тянувшего ручонку за вторым пирожком.

— Ешь, — сказала я старшему. — В пирожках нет ничего вредного. — И предложила мальчишке: — Хочешь, отломлю? Но немного, ты же видишь, мне столько нельзя.

Он покосился на мою фигуру. Какое-то время ещё колебался, но всё-таки взял пирожок.

— Ты знаешь, кто я, — сказала я, отметив, что мальчик не удивился, увидев меня на пороге.

Он кивнул. И мне понравилось, что мальчишка не стал отпираться.

— Откуда? Я в городе всего несколько дней.

— Мать велела приглядеть.

— То есть ты следил за мной?

— Нет. Просто сказала, отследить, когда вы в доме появились.

Вот оно что. Я нахмурилась.

— А что вы одни сидите, голодные?

— Мать придёт — принесёт денег или еды.

— И давно её нет?

— А тебе какое дело? — попытался он мне нахамить.

Я посмотрела на него в упор.

— Послушай, как тебя зовут?

— Васта, — буркнул он.

— Послушай, Васта, хамить ты, конечно, можешь сколько угодно — только богаче и счастливее от этого не станешь. У меня с твоей матерью есть дело, которое нужно решить. Я готова говорить по-человечески. Но если вы оба будете хамить, придётся принимать другие меры. А мне бы очень этого не хотелось.

Он промолчал.