Я пожалела, что не захватила никаких выкладок, не набросала плана заранее. Но вытащить цифры из головы дело пятиминутное, если понадобится я их распишу хоть здесь, на коленке.

И я прямо взглянув на управляющего банком сказала:

— Я хочу взять у банка ссуду.

Сэр Брэдли, в отличие от предыдущего служащего не удивился, но пауза возникла. После секундной заминки он спросил:

— Позволите поинтересоваться, какое дело вы намерены открыть?

— От отца мне достался особняк на Центральной площади. Когда-то там была таверна. Я хочу её возродить.

Он уже набрал в грудь воздуха — я почти слышала будущий вопрос, разбираюсь ли я вообще, как устроены подобные заведения, — и опередила его:

— Могу я попросить бумагу и карандаш?

Через минуту я уже рисовала. Размеры зала, проходимость площади, вместимость, примерная — и наобум прикинула затраты. Добавила норму прибыли, взяла её близкой к минимальной. И сообщила, что даже при таком, самом скромном раскладе смогу рассчитаться за два года, даже без тех средств, которые мои адвокаты вот-вот разблокируют.

Управляющий отделением банка смотрел на бумагу. Цифры он понимал — это было его ремесло, а потом поднял глаза на меня и я поняла, что у него возник диссонанс. Он никак не мог сопоставить юную леди ангельской, пусть и чуть рыхлой наружности, и чёткие сухие математические расчёты, сделанные с учётом явно многолетнего опыта.

А я подумала, что хорошо, что я не подготовила расчёты дома. Сейчас он и так не верил своим глазам — но поверить пришлось, потому что видел он всё сам, от первой цифры до последней.

Надо отдать сэру Фицпатрику должное — он задал ещё несколько вопросов. Дельных. Но двадцать лет моего опыта в ресторанном деле прошли не зря: и вскоре мы с Люком вышли из банка, а на мой счёт была переведена оформленная ссуда.

Денег с собой мы, конечно, не взяли — теперь я могла распоряжаться ими, выписывая чеки, что было на удивление удобно. Прихватила лишь немного налички, для мелочей, и мы решили пройтись пешком — благо недалеко.

Уже подходя к площади, я заметила очередь.

— Люк, что там?

— О, это вкусно, — оживился он. — Как раз обеденное время. Идёмте, леди Элла, я вас угощу.

И мы встали в хвост. Пахло умопомрачительно — жареной рыбой и свежей булкой, убойное сочетание. Простояли минут сорок, и, обернувшись у самого прилавка, я увидела, что очередь за нами и не думает кончаться.

Люк перехватил мой взгляд и понял по-своему:

— Мы с вами вовремя подошли. Тем, кто позади, уже не достанется.

«В смысле — не достанется? — подумала я. — Есть спрос — надо продавать».

Вскоре мне в руку легла разрезанная пополам обычная булка с куском рыбы посередине. Когда стоишь голодный сорок минут, тёплое и вправду вкусно. Но, положа руку на сердце, — ничего особенного.

— А что это?

— Фибрада, местное блюдо.

— И почему его продают в одном-единственном месте?

— Считается, что его придумала семья Салар. Только им и позволено его готовить и продавать.

— А вариации есть? Разные начинки?

Люк посмотрел на меня непонимающе — мол, зачем что-то менять, кто это будет есть. А я вдруг подумала: сколько людей приходит сюда в обеденный перерыв — и всем достаётся одно и то же. А ведь они с удовольствием взяли бы что-то ещё, если бы оно тут продавалось.

Мне вспомнилась тайская уличная еда — раскалённая жаровня, и за пять минут тебе собирают горячее блюдо прямо при тебе.

— Я бы тоже хотела торговать здесь, на площади, — сказала я.

— Но, леди Элеонора, вам никто не позволит продавать фибраду.

— А кто сказал, что я собираюсь продавать фибраду? У меня есть идея получше.

И я уже мысленно «потирала ручки». Но сначала надо было запустить таверну.

К дому мы почти подошли, когда я уловила запах — снова жареная рыба, но приготовленная иначе, чем та фибрада на площади. Я уже улыбнулась, подумав, что Джек быстро освоился… но тут сквозь приоткрытую дверь донеслись голоса.

Я замерла. В доме явно было больше одного человека. Мужской голос показался знакомым, но не из тех, кого я бы ожидала услышать здесь. От неожиданности я остановилась и сделала шаг назад, Люк прошёл вперёд, и я оказалась за его спиной.

Глава 19

Память Элеоноры на этот раз не понадобилась, потому что голос этого мужчины был из моих воспоминаний. Немного гнусавый, с характерным растягиванием гласных звуков и отчётливо московским аканьем. У меня в горле пересохло – этого человека здесь не могло быть, это был голос моего бывшего, с которым в другой реальности я рассталась двадцать лет назад.

— Кто там Люк? — тихо спросила я, удивившись тому, как дрогнул мой голос.

— Сейчас узнаем, леди, — уверенный голос Люка придал уверенности и мне.

Люк сделал шаг вперёд и громко произнёс:

— Джек! Мы вернулись!

На кухне что-то упало. Я злорадно подумала, что Джек тоже не ожидал, что мы так быстро вернёмся и этот звук вернул мне боевое расположение духа. «Выгоню!»