Я закончила с одеванием. Распутала пальцами волосы и худо-бедно заплела их в косу. Накинула на плечи куртку и все-таки покинула квартиру. Вызвала лифт. И покуда ждала кабину, то отрешенно наблюдала, как слезы, падающие из глаз, разбивались об каменные плиты пола.

Водителя я дергать не стала.

Побоялась.

Вызвала такси.

Всю дорогу, сидя на заднем сидении, я пыталась хоть как-то успокоиться. А еще снова и снова пробовала дозвониться до парней. Когда количество дозвонов перевалило за несколько десятков, я почувствовала себя чертовой истеричкой.

И разревелась еще горше.

Мир за окном расплывался мутной пеленой — улицы, дома, прохожие сливались в одно грязное пятно. А внутри меня набирала силу обида. Пока не заклокотала во мне так яростно, что я до боли сжала руки в кулаки и тихо застонала, от непонимания происходящего.

Потому что...

Ну, какого черта???

Уже будучи дома, напоролась на мать. Она попыталась закидать меня вопросами, типа:

— Ну, как там учеба, детка? Все ли успели? Все ли получилось?

А я вздрогнула, но все же заставила себя выдавить важный для меня вопрос:

— Мам, что-то меня сегодня весь день предчувствие какое-то дурное мучает. Сил нет. Скажи, у нас все хорошо? Никто не заболел? Ну или, быть может, попал в аварию? Всякое же бывает…

— Все в порядке, вроде бы, Милаш. Все здоровы. Все целы.

— М-м, ну тогда ладно...

Последняя надежда на чудо умерла!

И я, сославшись на головную боль, магнитные бури и осенний авитаминоз, припустила к себе наверх, где и заперлась в своей спальне, игнорируя все на свете. Родительница приходила позвать меня на поздний ужин — я отказалась. Просила впустить, мол, волнуется за меня, ибо голос мой ей, видите ли, не нравится и вызывает беспокойство.

А я, если честно, так сильно хотела, чтобы она просто отстала от меня.

Навсегда!

Я не чувствовала эту женщину родной душой. Я не хотела с ней говорить. Я хотела просто вырваться из этой золотой клетки и никогда больше не видеть Аллу Ремизову. Не была она мне матерью все эти годы — вот и начинать не стоило.

Но если раньше у меня была бабушка. И мои парни, то сейчас...

Я осталась совсем одна.

Совсем!

***

После полуночи по МСК ждите еще одну главу!

Глава 41.1

Милана

Всю ночь я не сомкнула глаз.

Я лежала в темноте, сжимала в руке телефон, как своеобразный якорь, который не давал утонуть мне в море отчаяния. Каждые десять минут я включала экран, чтобы проверить — не пропустила ли я что-то. Я делала это до тех пор, пока движения мои не стали почти бессознательными. Машинальными. Но дисплей оставался безжизненным до самого утра.

Ни звонков.

Ни сообщений.

Ни малейшего намека на то, что обо мне наконец-то вспомнили и ужаснулись. Боже — наша малышка там ведь совсем извелась! Как же мы так могли с ней поступить? Как же посмели оставить ее в темной комнате без связи с внешним миром? Разве же это любовь?

Я была в информационном вакууме.

Лежала. Плакала тихо, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не услышал, насколько мне было больно. И не догадался о моей преступной слабости — подарить сердце двум парням, которые использовали меня, а затем просто забыли, что я есть в этом мире.

Живая.

И мне мучительно невыносимо без них!

В груди разрасталась тяжелая, ноющая пустота. Я всю ночь напролет прокручивала в голове, как это было — принадлежать им. Вспоминала их руки, слова, обещания...

И опускалась на самое-самое дно.

А утром ко мне пришло безобразное, но четкое понимание: они меня бросили.

«Но как они могли?»

Этот вопрос крутился у меня в голове, как проклятье или приговор. А ответа не было.

Как, как? Как-то...

На учебу я поехала, будучи даже не человеком, а жалким ежиком, бредущем в тумане. Несчастным. И никому не нужным. Мир вокруг меня казался чужим, враждебным и черно-белым. В воспаленных, красных глазах снова стояли слезы.

А на парах я не слышала слов преподавателей. Пропускала мимо ушей ценный материал. И все потому, что мозги жалили осами-переростками очевидные факты.

Меня трахнули и списали в тираж.

Развели, как лохушку, на тройничок.

Поимели, куда хотели, и слили.

А я так легко им сдалась!

И верила им!!!

Каждому лживому слову!

Дура! Использованная, грязная идиотка! Глупая и наивная развратница!

Вот они, наверное, потешались за моей спиной, трахая меня на все лады. Совали свои члены мне в рот, а сами ржали, поражаясь тому, что я приняла их сказки за чистую монету! Боже, я сама себе была противна за все это дерьмо!

Но не это было самое страшное!

А то, что даже сейчас я молилась богу, упрашивая его перекроить реальность. И заставить каким-то чудом мой телефон ожить. Чтобы он зазвонил и на том конце трубки я услышала долгожданное:

— Малыш, прости. У нас были проблемы...

Но телефон молчал.