Доктор переглянулся с Михаилом, а затем кивнул. И явно солгал.

— Нет, ей не больно.

Я не выдержала. Беззвучно расплакалась.

— И сколько у нас еще есть времени? — едва ли выдавил из себя Арс.

— Сложно сказать, — развел руками доктор, — при продолжающейся полной поддержке от нескольких дней до максимум двух-трех недель. Без ИВЛ — считаные часы.

— Понятно... — снова рухнул на диван Кир, а Эвелина тут же принялась наглаживать его и утешать. А затем потянулась и прикоснулась губами к его щеке. Не поцелуй — нет. Интимная продолжительная ласка, чтобы показать всем и каждому — этот парень принадлежит только ей.

— Михаил Васильевич, — повернулся к Ремезову врач, — я должен спросить у вас, как у законного представителя Нины Семеновны: есть ли у нее какое-то прижизненное волеизъявление или ваши общие представления, как она хотела бы уйти? Мы должны продолжать максимально агрессивную поддержку или перейти к симптоматической помощи, чтобы она ушли спокойно и без дополнительных страданий?

— Мы решим! — гаркнул Кир, а его отец тут же перевел на сына хмурый взгляд, но кивнул.

А затем сглотнул и хрипло выговорил:

— Пусть все будет так, как скажут мои парни.

— Хорошо, — кивнул врач, — я понимаю, что такое решение принять быстро невозможно. Но у вас еще есть время. Мы, в свою очередь, стабилизируем Нину Семеновну настолько, насколько это возможно. Я же буду с вами на связи в любое время, как и мой коллега — Игорь Борисович. Вы уже с ним знакомы. Если появится потребность позвать психолога или...

— Или кого? — оскалился Арс, словно раненый зверь. Но доктор лишь понимающе ему кивнул и все же договорил.

— Или священника.

На этих словах Арс и Кир переглянулись. Их взгляды встретились будто с хлестким, звучным хлопком, щедро разбавляя всеобщую траурную атмосферу чем-то злым и непримиримым. Чем-то темным и враждебным.

Всего секунда прошила нас, а потом все истлело.

И я зябко передернула плечами, решив, что мне все это просто привиделось. А затем затихла в своем углу палаты, боясь лишний раз привлечь к себе внимание. Все по той же причине — парни усердно делали вид, что меня вообще нет в помещении или я просто предмет интерьера.

Тумбочка. Или кадка с цветами.

Так и пролетело еще полчаса, по прошествии которых, мать просто приказала мне следовать на выход. И все. Деваться было некуда. Я в последний, кажется, прощальный раз кинула взгляд на парней, а затем кивнула, понимая, что это окончательная между нами и жирная точка.

И вышла за дверь.

Лариса Мазур припустила за нами.

А вот ее дочка осталась, все также участливо стискивая ладонь Кира и преданно заглядывая в его глаза. Я думала сдохну, воскрешая снова и снова в памяти эту картинку — отстраненный Арс и Кир рядом с другой девушкой.

Остаток дня я раненой чайкой кричала в душевой, до крови прикусывая кулак.

Ночь не спала, вырубив телефон — так мне было легче.

На следующий день безмолвной и обезличенной тенью поехала на учебу. Что-то слушала. С кем-то говорила. Вот только есть не могла. И пить тоже. Меня будто бы на паузу поставили, и я дрейфовала где-то посреди безграничного океана безумия, не в силах до сих пор осознать, что наша «настоящая» любовь на троих закончилась вот так.

Так просто...

А потом вдруг случилось ЭТО.

Я уныло брела после пар до стоянки, где уже дожидался меня водитель. Еле ноги волочила. Почти не дышала. Точнее, задыхалась, без конца и края стирая с век жгучую влагу, которая текла из меня без остановки.

И тут удар в спину. Навынос!

— Милана...

Я остановилась, как вкопанная. Сердце в груди выполнило сальто-мортале и отрубилось от шока. Меня трухнуло. Ноги подкосились. Но повернуться я не смогла. Сил не было, иначе бы просто рухнула замертво и все.

— Что тебе надо? — прокаркала я изувеченным болью голосом.

А Кирилл Ремезов ответил надломлено:

— Поговорить. Я не мог до тебя дозвониться вчера…

— М-м...,- наклонила я голову и зажмурилась. Сильно! Насилуя себя неистово и приказывая самой себе не плакать.

Да только не получалось...

— Милана, пожалуйста…, — подошел он ко мне почти вплотную.

Но не обнял. И не прижал к себе. Только отрезал жестко.

— Это важно. И откладывать разговор на потом больше нельзя. Все, время вышло...

Боже!

Глава 42 – Придется простить

Милана

Мы сели в небольшое кафе неподалёку от института. Уютное, тёплое, с приглушённым светом. От моей чашки с малиново-кокосовым чаем поднимался сладкий пар, но я даже не притронулась к ней. Желудок сводило спазмами. Меня тошнило на диком нервяке. Просто потому, что мои мозги уже красочно нарисовали мне картинку того, что мне стоило ждать от Кирилла.