— Ты ведь в Москву собиралась, детка. У тебя впереди была учеба и новая жизнь. Если бы Галка тебе всю правду рассказала, то ты никуда бы от нее не уехала.

— И правильно бы сделала! — в сердцах воскликнула я.

— Вот видишь, — укоризненно покачала теть Валя головой.

— Зато она бы не умерла в одиночестве!

Эти мои слова легли тяжело, как тот мёрзлый грунт, который я кидала на крышку гроба. Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Но после следующей реплики теть Вали, кажется, совершенно потеряла голос от шока и ужаса.

— Мы были рядом. Да и Алла ее не оставила без присмотра.

— Что? — одними губами прошептала я, не веря в то, что слышу.

— Она узнала только недавно. Тогда, когда вы вместе устроили Галке сюрприз, внезапно прикатив в гости. Она не успела все лекарства попрятать, да и мать твоя оказалась уж слишком проницательной, заметила, что та похудела, осунулась и совсем сдала.

И я заметила! И я! Да только, дура стоеросовая, предпочла этому всему не придавать значения! Другим у меня мысли были забиты. Парнями! Я из-за своей больной одержимости ими профукала последнюю возможность надышаться той старушкой, которая вложила в меня душу и вырастила. Я никогда себя за это предательство не прощу!

Никогда!

Я гадкая! Развратная! Плохая!

А между тем теть Валя продолжала лить серную кислоту на мои душевные раны.

— Они тогда поругались знатно, но с дочери твоя бабушка обещание стрясла, что ты ничего не узнаешь и будешь спокойно учиться, а не сюда к ходячей покойнице рваться. Пойми, она переживала только о тебе. Только о тебе, Милана, и думала. А Алла наняла хорошую сиделку, помогала найти лучшие обезболивающие препараты. И все было сносно. Они планировали, что ты приедешь на Новый год сюда и на день рождения к бабушке, и уже там они бы все тебе сказали, потому что времени оставалось немного.

— Мы могли бы забрать ее в Москву!

— Она хотела уйти здесь, Милаша. И быть похороненной рядом с дедом.

— Это несправедливо...

— Это просто жизнь, детка. И она распорядилась именно так. Пути господни неисповедимы. И все, что он делает, все к лучшему.

В задницу эту философию!

— Она просила отдать тебе это письмо после... когда уже все. Там Галя сама тебе все объяснит. Ты ее поймешь, Милана.

Я покрутила конверт дрожащими пальцами. Бумага была холодная, как и все вокруг. Я прижала письмо к груди, будто там, внутри, еще теплилось что-то живое от бабушки. Теть Валя встала и тихо ушла, оставляя меня одну.

А я поторопилась открыть послание с того света и хотя бы мысленно услышать голос бабушки в своей голове...

Глава 39.1

Милана

"Моя любимая Милашка! Ну, привет, что ли.

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в этом мире. Но ты не плачь. И не горюй обо мне. Потому что мне теперь не больно. И только одно сможет огорчить меня на том свете — что ты будешь горевать за больной старухой, дни которой и так были сочтены.

Прости меня, милая, что я ничего тебе не сказала. Но так было нужно. Четвертая стадия рака — это приговор. Но не тебе, молодой и только-только начинающей делать первые шаги на пути к светлому будущему. Я не простила бы себе, если бы из-за моей болезни, ты не поехала бы в Москву, не познакомилась с новыми людьми и не начала новую, потрясающую жизнь.

Я не хотела, чтобы твоя молодость пахла лекарствами и приближающейся смертью.

А я должна была умереть не где-то в чужом городе. А здесь! В той квартире, где на тот свет отправился твой дедушка. И последнее пристанище я обязана была найти подле него — на кладбище.

Но я не грущу.

Я прожила замечательную жизнь, внученька. Я вырастила твою маму. Потом воспитала и тебя. Видела, как ты делала первые шаги. Слышала твои первые слова. Радовалась на твоей первой школьной линейке. И на выпускном, когда ты получала красный аттестат и золотую медаль.

Это мое богатство — воспоминания о тебе. О лучике света, что давал мне силы продержаться так долго.

И никогда себя ни в чем не вини. Ни за то, что уехала. Ни за то, что редко звонила в последние месяцы. Я знала, что у тебя все хорошо, и радовалась, что ты там, где тебе нужно быть.

Что хотелось бы тебе сказать на прощание?

Что я люблю тебя! Всем сердцем люблю, моя милая!

И пожалуйста, не горюй из-за меня. Не трать время на пустые слезы. Лучше живи ярко. Учись. Ошибайся. Влюбляйся. А я буду смотреть на тебя оттуда, откуда не возвращаются, но где покорно ждут встречи.

В комоде, в верхнем ящике лежит альбом с моими старыми фотокарточками. Там есть одна — моя любимая. Мы с тобой на речке. Тебе всего четыре года. Ты в панамке и платье в зеленый горох, которое я сшила тебе своими руками. Пожалуйста, забери этот альбом себе. На память.

И мою шаль — серую, пуховую. Носи ее тогда, когда тебе станет холодно и одиноко. И представляй, что это я тебя обнимаю.

Еще раз прости меня за молчание. И спасибо, что ты была моей внучкой.

Самой лучшей на свете!