— Малышка, не плачь, — прошептал Арс, глядя на меня своими бездонными голубыми глазами, полными обожания, а затем поцеловал меня глубоко и так жарко, что мое бедное сердце жалким воробышком затрепыхалось в груди.

Кирилл же своим разгоряченным телом скользнул по мне ниже, раздвигая мои ноги.

Сначала я ощутила его опаляющее дыхание на своей уже разбухшей девочке. А затем он прижался к ней губами. Едва касаясь, поводил по вибрирующим складочкам. И наконец-то нежно раздвинул их языком, начиная медленно и чувственно вылизывать меня всю.

Всосал в себя клитор. Отпустил его с влажным, пошлым звуком. А после закружил по нему, то мягко и нежно, то настойчиво и ритмично. И я застонала в голос, приподнимая бедра в инстинктивном движении, желая быть к нему ближе.

Волна пульсирующего жара затопила низ моего живота.

Я развела ноги шире. Мои руки заметались по кровати, комкая от остроты ощущений простыни. А затем я абсолютно потерялась в сладостном водовороте, потому что Кирилл принялся ласкать меня не только губами и языком, но и скользнул в меня, уже мокрую и жаждущую, своими умелыми пальцами, принимаясь неторопливо потрахивать меня ими.

Так чудесно.

— Боже, — прошептала я в губы Арсения, но тут же его потеряла.

Он отстранился от меня, но не покинул. Встал, заставляя меня сдвинуться так, чтобы голова была на самом краю кровати, почти полностью свисая вниз.

И прошипел, проводя по моему горлу ладонью.

— Открой рот, малышка.

Господи, я почти кончила от его хриплого шепота. И от его члена, который медленно раскачивался из стороны в сторону перед моим взглядом. Крупная, красная головка мазнула по моим губам, оставляя на них влажный след от его смазки.

И меня прострелила первая раскаленная судорога подступающего оргазма.

И я сделала так, как он велел. Раскрыла рот, а затем охнула, когда Арсений заставил меня полностью откинуть голову назад. До предела.

— Расслабься, Милаш. Не напрягайся. Только дыши носом. Я все сделаю сам.

О! И он сделал...

Вошел в мой рот, по языку, и без препятствия проскальзывая в мое горло. Полностью. А затем почти сразу отступил обратно, не дав мне испугаться или задохнуться.

Его ствол был огромным, железобетонным и горячим. Он неторопливо раскрывал меня. Толкался внутрь все глубже, играя с моими сосками, прихватывая полушария и сжимали их до легкой, сладкой боли.

Он раскачивался все сильнее. Все быстрее. Пока не принялся жадно вколачиваться в мое горло. Выныривал, позволяя мне облизать и пососать его мошонку, а затем снова врезался в меня на всю длину.

Трахал меня!

Пока внизу меня ртом имел Кирилл. Его язык довел меня до чувственного исступления. А пальцы почти скинули в чистый, концентрированный кайф. Мои бедра мелко задрожали. Я была на грани. Я вся горела. Я вся пылала.

Я стонала в голос. И мои стоны звуковой волной резонировали на железобетонном члене, который поршнем таранил мой рот.

И когда до оглушительного наслаждения остался всего лишь шаг, Кир внезапно оторвался от меня. Я протестующе промычала, но он не дал мне возможности даже дернуться. Парень свел мои ноги вместе и прижал их к груди. А затем в одно движение и по самые яйца вошел в меня.

И замолотил, заставляя меня скулить, так хорошо мне было.

Когда вот так — один трахал мою киску, а второй — мой рот.

Пока меня не перекрутило в мясорубке чистейшей эйфории. Мое тело прошил почти невыносимый огненный спазм, а затем он же разорвал меня на вопящие от оргазма части. И я все кончала и кончала, пока два члена продолжали присваивать меня себе.

Казалось, что от кайфа я сошла с ума...

— Блядь, как горячо, малыш, — слышала я будто бы со стороны хриплый шепот Кирилла, который явно уже от перевозбуждения был в полнейшем неадеквате.

Его движения стали жесткими. Рваными. Такими потрясающими!

До слез...

— Обожаю тебя, девочка. Обожаю трахать твой ротик, — сорвался на дикий темп Арсений, а я ощутила, насколько твердым он стал. Как растянула его плоть мои губы.

Сквозь горячечную пелену похоти я видела, как ритмично покачивались перед моим взглядом его яйца. Как покрылись мурашками его бедра. Услышала, как он зашипел и толкнулся в меня последний раз, а затем протяжно простонал, изливаясь в меня мощными толчками спермы.

И в этот же самый момент и Кирилл вонзился в меня последний раз, глухо матерясь и разбиваясь вдребезги о свое наслаждение.

Потом мы еще долго лежали на кровати. Мокрые. Сытые. Счастливые. И до одури влюбленные.

Нежились. Целовались до безумия. Гладили друг друга, не в силах перестать это делать.

Дышали одним на троих воздухом в нашей маленькой вселенной, где не было место пуританскому мнению. Мы были единым целым!

И теперь мне казалось, что уже никто и ничто не сможет нас разделить.