А между тем в столовой повисла тяжелая, наэлектризованная пауза. Ремезов пил вино. Крутил между пальцев ножку хрустального фужера. И о чем-то думал. А потом вдруг хмыкнул и изрек, глядя на мою мать:

— Слушай, а она права, Алла. Хм-м, чертовски права!

А та тут же согласно закивала, чем вызвала во мне очередной приступ гадливости от ее услужливой, меркантильной и лизоблюдской персоны.

Мрак!

— Я просто сначала думал, не подсвечивать неудачный первый брак, — принялся разглагольствовать Ремезов. — Решил, что нечего лишний раз акцентировать внимание, что я развелся и женился повторно. Но в какой стране мы живем, верно? Вон, у нас же даже президент от первой жены ушел. Кого сейчас вообще этим удивишь, да?

Я медленно стравила из саднящих легких раскаленный воздух и прикрыла веки.

Получилось вроде бы. И пронесло.

А еще Михаил Ремезов принял нужное мне решение и тут же его нам озвучил:

— Значит так! Завтра же мы все вместе поедем в хоспис, навестим умирающую и заодно поддержим парней. Покажем людям, что мы одна большая, сплоченная семья. И что я забочусь о первой жене не только рублем, но и лично присутствую в ее жизни. Что я человечен. И великодушен.

Он еще долго распекался, нахваливая самого себя. Мать ему подсирали изо всех сил, пока они оба не сошлись во мнении, что сделать бомбезный инфоповод вокруг умирающей бывшей супруги – это их совместный проект.

Я же уже спустя четверть часа едва не рехнулась в компании этих прожженных, испорченных деньгами и властью дегенератов. Извинилась. И ушла к себе в комнату, мечтая лишь об одном – чтобы завтра наступило как можно быстрее.

Надо ли говорить, что последующую ночь я не спала? А ведь так и было. А наутро я вообще вокруг себя ничего не видела и не слышала. Я просто ждала той минуты, когда наконец-то смогу встретиться со своими парнями и хотя бы взглядом сказать им, что я рядом. Что я их, как никто понимаю.

И наконец-то момент X настал.

Мы все вместе уселись в автомобиль Ремезова и отправились в сторону Жуковского, где располагался элитный паллиативный хоспис для неизлечимо больных онко-пациентов. Это было тихое, утопающее в хвойном лесу место. Явно очень дорогое. Но атмосфера здесь как никогда угнетала. В стерильных коридорах пахло отчаянием и болью. А еще лекарствами и одиночеством.

А потом мы вошли в палату интенсивной терапии, которая через прозрачную стеклянную перегородку соединялась со стерильным боксом, где на аппарате искусственной вентиляции легких еще цеплялась за жизнь женщина, которая подарила мне самых прекрасных и любимых парней не свете.

Я увидела их сразу.

Умерла и тут же воскресла вновь.

Прикусила изнутри щеку до крови и подавила в себе стон концентрированной жалости.

Кирилл сидел на кожаном диване, зарывшись пятерней в волосы. Арсений неподвижно замер у окна, безотрывно глядя на родного человека, которому, увы, ничем уже нельзя было помочь. А у меня тут же перехватило дыхание и мучительно заныло за ребрами. И все потому, что я заметила темные круги под глазами Арса, его осунувшийся, потухший вид. На лице щетина. А он сам будто бы постарел за эти дни на несколько лет.

Мне стало физически больно смотреть на них!

Просто невыносимо!

Но не только из-за их внешнего вида и неприкрытого страдания. А еще и потому, что в палате они были не одни. Рядом с Киром на диване сидела его бывшая — прекрасная Эвелина Мазур. Она участливо гладила парня по спине и что-то шептала ему на ухо, пока ее мать расхаживал по комнате и громко, театрально причитала:

— Моя бедная Ниночка! Ну, как же так! Столько лет дружили, столько вместе прошли. А теперь такое! Я не могу поверить, что судьба оказалась к ней так жестока. Я до сих пор не в силах осознать, что ничем не могу помочь ей. Это просто жестоко... Немыслимо... Уму непостижимо!

А я в шоке сделала шаг назад и зажала ладошкой рот, не веря в то, что вижу.

Значит, вот как, да?

Этим людям позволено было приехать сюда и поддержать братьев, а мне нет?

Их поставили в известность, что все это происходит, а я узнала об этом от третьих лиц?

Но будто бы мне и того было мало.

Вишенкой на торте прозвучал вопрос моей мамы:

— О, Лара! Вы тоже здесь? Приехали поддержать нас в общем горе?

Вот только на вопрос ответила не старшая Мазур, а младшая. Та, что сидела рядом с Киром и теперь участливо держала его за руку:

— Мы со вчерашнего дня здесь, Алла. Приехали, как только Нине стало критически плохо.

Сердце снова сорвалось с заоблачных высот, куда его закинула призрачная и глупая надежда.

А там уж снова разлетелось на куски!

***

Мои чудесные!

Мне очень стыдно, что я так давно не давала глав в эту книгу. Майские праздники внесли свои ленивые, выходные коррективы. Сейчас я оперативно заканчиваю коммерческую книгу "У тебя нет выбора" и полностью сосредоточусь на этой истории.

Глава 41.3

Милана

Мне стало так обидно. До слез.